— О! мой повелитель! — вскрикнула бледная Алисса. — Вы мой король, мой гость, не употребляйте во зло Вашей власти и эти два священные наименования!., обольстить меня, я полагаю, Вы не надеетесь; как же Вы можете надеяться, чтобы я любила Вас? Вы, Великий монарх! Благороднейший рыцарь! Нет, эта мысль не может закрасться в Ваше сердце, не правда ли? Обесчестить имя человека, которого Вы называли своим другом, и тогда еще, когда этот друг, служа Вам верою и правдою, находится пленным в Париже!., государь, Вы никогда не простили бы себе, ежели бы имели несчастье поступить так бесчестно, и ежели бы я осмелилась отдаться кому-то другому, кроме графа.
Сказав это, Алисса хотела удалиться, но король, бросившись к ней, остановил ее за руку; в эту минуту поднялся дверной занавес, и Гильом Монтегю показался в дверях.
— Ваше Величество, — сказал он Эдуарду, — так как в присутствии короля нет больше ни начальника, ни кастеляна, потому что в то время всякий город и всякая крепость находится в распоряжении самого государя, — то не угодно ли будет Вашему Величеству отдать пароль; и принять во все время пребывания Вашего Величества в замке Варк, жизнь и честь всех его жителей под свое покровительство, с тем, что Вы будете отвечать за них графу Салисбюри.
Минутный гнев, как молния, вспыхнули было в глазах короля; выражение лица сделалось сурово, и взор его медленно обратился к занавесу, скрывавшему дверь, который так кстати поднялся, — казалось, Эдуард хотел угадать, давно ли Гильом находился так близко от него, но скоро строгость с лица его исчезла и уступила место совершенному спокойствию.
— Вы правы, мессир, — отвечал он молодому рыцарю спокойным голосом, в котором невозможно было заметить ни малейшего смущения, — на сегодняшний день и следующую ночь пароль будет: верность, и я надеюсь, что его никто не забудет. Передайте его вместе начальникам стражи и приходите к нашему завтраку; мне надобно дать Вам особое поручение, не забудьте этого, ибо я завтра оставлю этот замок.
По окончании этих слов, в то время, как Гильом поклонился в знак уважения и повиновения, Эдуард подал почтительно трепещущей и безмолвной Алиссе руку.
— Клянусь, графиня, — сказал он ей, сходя с первой ступени лестницы, ведущей в зал, — я чрезвычайно несчастлив; я должен нести на себе свою тяжесть управления королевством, поддержание двух смертельных войн, и сана королевского, и прошедшие огорчения бросают мрачную тень на настоящее мое положение. Я надеялся, что любовь ваша озарит мрачные дни мои, теперь я потерял эту надежду и с нею вместе и мое счастье. Завтра я вас оставлю. Когда же мы увидимся?
— Отсутствие моего мужа принуждает меня, Ваше Величество, жить в уединении; потому что отсутствие считается полусмертью, следственно, и полутрауром. Прежде возвращения графа я не выеду из этого замка.
— Но, — сказал Эдуард, — в Виндзор я назначил большие торжества по случаю основания храма Святого Георгия. Кто же будет царицей турнира, ежели вы не приедете?
— Я бы почла это для себя величайшей честью и удовольствием; но все-таки не иначе, как в присутствии графа.
— А без него, графиня?
— Я не поеду, Ваше Величество.
Эдуард и графиня молча вошли в зал и сели на свои места, все рыцари последовали их примеру. Но обед был скучен, потому что король не говорил ни слова. Алисса не смела поднять глаза, чувствуя, что на нее были непрестанно устремлены взоры Эдуарда. Никто из собеседников не смел прервать этого молчания, и никто из них не постигал причины задумчивости короля; многие предполагали, что неожиданное удаление шотландской армии, и поэтому неудачная поспешность, с которою он стремился со всеми своими войсками отомстить им за вторжение в его королевство, раздражали его; но в душе его происходило совсем другое — любовь, и любовь безнадежная, овладевшая вполне его сердцем, приводила его в отчаяние.
К концу обеда Гильом Монтегю вошел, приблизился к Эдуарду и заметил, что он в задумчивости своей не обращает на него внимания.
— Ваше Величество, — сказал он, — пароль отдан всем стражам внутренних и наружных ворот, и я ожидаю приказаний ваших.
— Хорошо, молодой человек, — сказал Эдуард, медленно подняв голову, — вы искусно выполняете возлагаемые на вас поручения, поэтому теперь я поручу вам еще однс(, очень важное. Будьте готовы отправиться в шотландскую армию с письмом от меня к королю Давиду Брюсу; возьмите необходимую для безопасности вашей свиту и лучших коней с моих конюшен для скорейшего исполнения этого поручения.
— Ваше Величество, у меня есть ратный конь, который, повинуясь голосу, идет тихо или скачет скоро; меч и кинжал дая нападения или для защиты; а поэтому мне ничего более не нужно.