А я чувствую, как меня сотрясает мелкая дрожь.
***
Ужин прошёл достаточно в дружественной обстановке. Сначала я была скована и не знала, как себя вести. К тому же предстоящая ночь будоражила разгулявшееся воображение и щекотала оголённые нервы. Но Маркус оказался интересным рассказчиком и собеседником, и уже скоро я забыла про свои страхи, увлёкшись беседой и вовсю смеясь.
Сейчас я лежу в постели в одной тонкой ночной сорочке, укрытая по нос одеялом. Меня снова лихорадит. Зуб на зуб не попадает. Рядом проминается матрас, и я чувствую, как Марк опускается рядом. Потом меня обнимают крепкие руки и пододвигают ближе к себе.
— Замёрзла? — спрашивает хрипло в мою макушку.
— Нет.
— Спи, Поль, — и обнимает крепче, — спи. Всё будет хорошо.
Я постепенно расслабляюсь в его тёплых объятиях и уношусь в мир сновидений. Мне снится мама, она улыбается и смеётся.
А утром я просыпаюсь от лёгкого поцелуя в плечо. Поворачиваюсь к Марку и тону в синеве его глаз. Он какой-то миг смотрит пристально на меня и склоняется к моим губам. Сначала нежно и почти невесомо. Но скоро поцелуй переходит в разряд тягучих эротических. А вслед за ними наступает и вовсе чудесное волшебство…
Глава 17
Настоящие дни. Замок Сторенджа.
— Миледи, прошу, — меня встречает дворецкий, принимая зонтик и пальто из моих рук, — сегодня на редкость слякотная погода, мадам.
— Да, Редклиф. Дорогу совсем развезло. А где месье?
— Граф в своём кабинете, мадам в библиотеке.
— Спасибо.
Начну, пожалуй, с меньшего из зол и направляюсь в библиотеку.
— Дорогая, — маман опускает книгу на столик, грациозно поднимается с кресла и устремляется мне на встречу. Берёт за руки, — как я рада тебя видеть. Всё хорошо? То есть хорошо съездила?
С беспокойством всматривается в меня.
— Всё прекрасно, — проходим к креслам и садимся, — . Роджер растёт, Марта с тётей с ним неустанно. Грег С Филиппом в работе. Стефан отправился на курорт лечить суставы, но я об этом вам писала. Что у вас? Как Марк? Вы не писали…
— Да, всё хорошо. Он старается. Марк взялся за ум. Особенно последнее время. Да, в последнее время он почему-то особенно усерден, — смотрит на меня, — мне кажется, он всё же боится… опасается, что ты его бросишь. Тебя так долго не было.
— Он сам пожелал, чтобы я уехала. Я решила ему больше не противиться. Сварт уверил, что моя помощь не понадобится. К тому же здесь Вы. Так что…
— Нет, нет, что ты, я и не думала тебя упрекать.
Мы замолчали.
— Марк в кабинете с управляющим.
— Я поднимусь к себе сначала, приведу себя в порядок, — говорю, поднимаясь.
— Как знаешь.
— В его состоянии есть какие-либо сподвижки? — произношу, останавливаясь у двери. А у самой сердце ухает куда-то вниз, боюсь услышать, что всё безнадёжно.
— Об этом тебе лучше расскажет Марк, — улыбается.
— Появились изменения? — хватаюсь за соломенку, — он стал чувствовать? — свекровь молчит, загадочно улыбаясь, а меня накрывают эмоции, — Мадлен, не молчите! Так есть изменения или нет?
— Весьма небольшие, но уже что-то. Прости, Марк всё сам расскажет, — улыбается уже виновато.
Я разворачиваюсь и направляюсь в кабинет. Через две ступеньки. Внешний вид подождёт. Рывком открываю дверь. Марк сидит за письменным столом, Френк стоит рядом, на что-то указывая пальцем в бумагах на столе. Палец там так и остаётся, когда они резко поднимают головы на образованный мной шум. Управляющий выглядит удивлённым. Марк же находится быстрее.
— О, Поль! — улыбается, — я уж и забыл, как это, когда в доме есть хозяйка. Давно ко мне так не врывались без стука.
— Смиренно прошу простить меня за столь грубое вторжение, — если хочет ерничать и расшаркиваться, извольте, — Френк, можете нас оставить на минуту?
Тот вопросительно смотрит на Маркуса и, получив разрешение, покидает нас.
— Что за спешность привела тебя сюда из-под тёплого крыла Марчел?
— Желаете язвить? Ну, что ж. Говорят, это хороший признак. Значит не всё потеряно.
Опускаюсь в кресло напротив.
— Почему же язвить? ты так свирепо ворвалась сюда, — выгибает бровь.
— Мадлен сказала, что у тебя какие-то изменения, — смотрю на него.
— Ох, женщины, ваш язык поистине без костей. Так тебя эта новость заставила вернуться?
— Нет, об изменениях я узнала минуту назад.
— Понятно.
— И? Ты мне, наконец, поведаешь или так и будем играть в молчанку?! — начинаю уже закипать.
— Тсс, Поль. Тише. Так что тебя привело сюда?
— Соскучилась неимоверно по твоей язвительности.
Задумчиво меня разглядывает. Прикидывает что-то в своей голове, великий комбинатор! Мать его…
— Подойди, пожалуйста, — отъезжает от стола, видимо, что-то решив для себя, и разворачивается по направлению ко мне. Я медленно подхожу, не зная чего от него ожидать.
— Смотри, — кивает на правую ногу, расположенную на подножке кресла, и двигает (мать моя женщина!) пальцами, — Оказывается, я не настолько безнадёжен, — улыбается. Прищуривая один глаз, смотрит на меня снизу вверх.
— О, Марк, — меня захлестывает радость, гордость, счастье и ещё какой-то гремучий коктейль эмоций, на глаза наворачиваются слезы, и я устремляюсь к нему, обнимаю за плечи, — это так здорово, — шепчу ему в шею. Чувствую прикосновение его рук на своей талии. Он тянет меня на себя и усаживает к себе на колени.
Поднимаю голову и смотрю ему в глаза, смотрю, как расширяются его зрачки, занимая практически всю радужку.
— Это так здорово, — повторяю шёпотом, продолжая обнимать его.
Марк улыбается, протягивает одну руку, второй придерживая меня за талию, и проводит невесомо большим пальцем по моим скулам и щекам, стирая слезы.
— Да, это здорово, — голос его звучит глухо и хрипловато. Марк медленно наклоняется и целует меня, зарываясь пальцами свободной руки мне в волосы. Жарко, сладостно. Я так истосковалась по его поцелуяем. Я так по нему соскучилась, по его рукам, теплу, особому аромату, присущему только ему. Марк отрывается от губ, тяжело дыша, и легонько прикасается губами к моим векам, скулам. Снова целует губы, на этот раз легко, почти невесомо и проводит своей щекой о мою.
— Я так по тебе соскучился, Поль, — говорит хрипло и добавляет: — прости меня.
Я откидываю голову и смотрю на него.
— Ты признаешь, что был не прав?
— Поль, — звучит укоризненно.
Пофиг.
— Нет, правда, я хочу это услышать! Хотя бы единожды. Имею право, я столько от тебя наслушалась за это время.
— Я просто извинился, не придумывай лишнего.
— Ах, лишнего! Да?! Позволь тогда узнать, за что же ты извинялся?
— За…, - улыбается и трётся своим носом о мой, — поймала.
— Иии, — легко уворачиваюсь, тоже отчего-то улыбаясь.
— Я был неправ, — выдыхает мне в губы, опять приближаясь, и снова целует.
— Неужели это так сложно, признаться, что ты заблуждался? — вяло возмущаюсь, в то время, как Сторендж касается уголка моего рта.
— Меня можно извинить, я был не в форме и не обладал полной информацией.
Выпрямляется и смотрит на меня, улыбаясь.
— Но тебе спасибо, особенно за то, что ты, несмотря ни на что, повела себя настойчиво и решительно. И смогла вытерпеть мой характер, — и уже тихо, касаясь большим пальцем моей нижней губы, — простишь меня, Поль?
— Конечно, как же мне не простить моего любимого лиса, — широко улыбаясь и обнимая его за шею, наклоняюсь и сама целую Марка, — Я тоже по тебе очень сильно соскучилась…
Позже выяснилось, что это не все долгожданные улучшения. К Марку отчасти вернулась чувствительность.
Глава 18
Около двух лет назад.
Мне не пришлось как либо стараться, чтобы выстроить отношения с мужем.
Вначале, правда, я опасалась, как буду ладить со сдержанным и прямолинейным Марком. Но он на удивление быстро втянул меня в дела поместья. Наверное, сказались его энтузиазм и небывалая увлечённость этим.