Я краснею от негодования. Маркус ещё в день нашего знакомства с виконтом упомянул, что тот ещё не граф.
— А оказалось, что я лишь сын графа. Мелкая сошка. И ты сразу переключилась на моего папашу? Он же кусок полакомее и пожирнее?
— Как ты смеешь? — шепчу. В глазах стоят слезы.
— К тому-же часто бывает на войне. Только вот незадача…
В этот момент раздаётся громкий хлопок ладони по столу с не менее громким:
— Хватит! — и дальше Марк цедит сквозь зубы: — пошёл вон, щенок.
— Что? — переводит взгляд на отца, — неприятно слышать правду?
— Я сказал, пошёл вон, — уже более спокойно, — когда остынешь, приходи, поговорим. Я всегда открыт к диалогу.
— Ты всегда так говоришь! К какому диалогу?! О чем с тобой говорить?!
— Не попробовав, не узнаешь, — произносит тихо Марк и, обращаясь к сыну, уже громче: — может, стоило хоть раз попробовать? Хотя бы начать. Без лишних обвинений и угроз. Хоть раз послушать мнение другой стороны.
— Послушать о том, как ты убивал мою мать? — Вертен срывается на крик, — Об этом ты хочешь поговорить? Да?! Вы оба стоите друг друга, — последнюю фразу он словно выплевывает в нас. Резко разворачивается и стремительно покидает кабинет. Эхо его звонких торопливых шагов по коридору ещё долго раздается в ушах.
Я ошеломленно подхожу к креслу, где только что сидел Вертен, и опускаюсь в него. Смотрю на мужа.
— Черт, — ругается Марк, ударяя кулаком по столу. Потом ставит локти на стол и запускает руки в волосы. Сидит так с минуту. После поднимает голову и смотрит на меня.
— Мне, наверное, по заслугам всё это? — спрашивает тихо.
— Ты о чем? — хриплю. Мой голос не хочет меня слушаться.
— Знаю, что совсем не уделял ему время. То молодость, то сомнения, то война. Видимо, я заслужил. Да, — сделав паузу, вздыхает, — всё это я заслужил.
Кладёт голову на кулак и задумчиво смотрит в сторону.
— Ты не пробовал с ним наладить отношения? Ну, то есть поговорить по-другому? Не отстранённо, как сейчас, а попробовать донести свою версию, более заинтересованно. Мне кажется, твоё равнодушие его ещё больше отдаляет и злит, — знаю, звучит по идиотски, причём я совершенно не опытна в отношениях отцов и детей, но мало ли?
— А что по-твоему я делал? — удивлённо, — я пытался. Раньше. Он меня не слышит. Совершенно.
— Этим вы похожи, — горько усмехаюсь.
— Что ему доказывать, когда он весь на эмоциях? Как сегодня. У него есть свое видение ситуации. На Вертена имеет огромное влияние его бабка. А она меня мягко говоря не долюбливает. Хотя и я поздно начал пытаться. Похоже очень поздно. Он уже уверовал всем доводам своей бабки. Да и моё прежнее поведение этому лишь поспособствовало.
Марк замолкает и опять устремляет взгляд в одну точку.
— Расскажи, что тебя тревожит, — решаюсь прервать тишину, — Иногда, когда с кем-то делишься, становится легче.
Была не была.
— Закрой дверь, — слышу короткое в ответ.
Моё сердце пропускает удар. Наш разговор закончился. Меня опять выдворяют из кабинета. Медленно поднимаюсь, бреду до двери, прикрываю ее изнутри и остаюсь стоять возле порога. Смотрю на свои влажные ладошки.
— Она вбежала в этот кабинет, как сейчас Вертен, — неожиданно начинает Марк, заставляя меня вздрогнуть. Он снова погружается в свои мысли и воспоминания, — громко хлопнув дверью, вся пунцовая от ярости. В этом сын с матерью очень похожи, — горько усмехается. Я тихо, боясь спугнуть прорвавшийся поток воспоминаний, возвращаюсь в кресло.
Глава 20
18 лет назад.
Королевство Картелия.
Графство Сторендж. Замок графа Маркуса Оушен Сторенджа.
"— Это ты! Ты во всём виноват! Ты сломал мне всю жизнь! — кричала Марго, влетая в кабинет и тыча в бешенстве в меня пальцем. Я сидел как сейчас за письменным столом и занимался делами. В то время я только начал вкладывать деньги в предприятия, поэтому вникать во все нюансы занимало слишком много времени. Марго была на седьмом месяце беременности. В последнее время у неё всё чаще колебалось настроение, случались истерики, поэтому эту я тоже списал на её особое положение. Я чувствовал себя виноватым в том, что мало времени уделяю жене. Морально разрывался между делами и ей. Подумывал уже бросить эту прибыльную компанию.
— Давай сначала ты присядешь, — начал было я, но она меня резко оборвала:
— К чёрту! Я надеюсь, ты когда-нибудь захлебнешься своей жадностью и моими деньгами! — продолжала неиствовать она, — ну что тебе стоило вложиться в это дело? Ну что!
Я начал припоминать… Она неоднократно предлагала мне вложиться в одно заведомо провальное предприятие. Пусть у меня тогда и не был ещё наметан глаз, но даже я видел всю его абсурдность. Я попытался ей это объяснить. Но Марго с завидной настойчивостью предлагала последовать совету её хорошего приятеля. Якобы он знал в этом толк. Я спросил совета у нескольких человек, включая её отца. К нему она тоже обращалась, но тесть ей отказал. Они все были солидарны со мной. Я пытался Маргарите втолковать это. Но она лишь предложила вложить туда её приданое, если мне жаль своих денег. Я снова отказал, дабы это не разумно. После моего категоричного отказа, осознал я это гораздо позже, она стала крайне нервной и раздражительной. А потом случилось, то что случилось.
— Ты про дело Мальтовых? Оно прогорело, как я тебе и говорил, — я не понимал, что её вывело из себя. Провал был громким и с треском. Многие наивные инвесторы лишились немалых денег. На её месте радоваться надо было.
— Да хоть сотни раз и вместе с тобой! — Маргарита металась по кабинету, я растерянно стоял и смотрел. Честно, я не знал, как реагировать на женские истерики, да и сейчас ничего не изменилось.
— Всё из-за тебя! — устав метаться, она села в кресло и заскулила. Я направился к ней, желая обнять и успокоить. Но следующие её слова меня остановили.
— Он отказался от меня… из-за тебя, — продолжала всхлипывать Марго, — теперь мы не сможем… уехать. Он сказал… что у него нет денег… что у нас нет денег… он не может меня взять с собой.
Куда она собралась ехать и с кем?
— Кто он? — на тот момент я ей ещё верил. Я верил, что между нами были глубокие чувства, а не тонкий расчёт. Я был наивным в свои восемнадцать.
— Садхан, — она подняла на меня заплаканное лицо, — владелец судна. Мы познакомились с ним, когда он останавливался у отца по делам, — лицо её прояснилось и приняло мечтательное выражение, — Такой красивый, галантный, с харизмой. Мы влюбились в друг друга с первого взгляда, понимашь? А ты думал, что я вышла за тебя по Великой любви? Ха-ха."
Её смех до сих пор стоит в ушах.
Как сейчас помню, она сидела на этом же кресле, что и ты сейчас. В глазах какое- то безумие. И этот смех, граничащий с истерикой.
Марго выпрямилась, медленно встала с кресла и, высоко подняв голову, подошла ко мне. Она смотрела мне прямо в глаза, когда говорила.
— Ты думаешь, я тебя любила хоть когда — нибудь? Наивный. Ты жалок и наивен. Я закрутила с тобой, потому что понесла от другого. Я всё спланировала. Это был идеальный план. Я не смогла сразу выйти за него замуж, отец не разрешил. Мы собирались бежать. Нам нужны были деньги на первое время. Нам нужны были деньги. Тебе всего лишь нужно было вложить моё приданное в дело Мальтовых. Но ты даже это не смог для меня сделать! Даже это!
Ей было как и мне 18 лет. Откуда столько корысти в столь юном создании? Хотя, может это была её защитная реакция. Защита раненой и доверчивой девочки. Ведь она доверилась проходимцу, он её обманул.
Как выяснилось впоследствии, Садхан владел какой-то баржей и перевозил мелкие заказы. Иногда выходящие за рамки закона. Его поймали на очередном рейсе с контрабандой и казнили. Но об этом Марго так и не узнала. Кто знает, может, и от неё ему нужны были только деньги."