Я испытывал только досаду и опустошение.
Пора, пора. Нечего рассиживаться.
Дай ответ. Дай ответ самому себе. Чего ты боишься, чего стесняешься?
Ну и пусть; в конце концов, человек без настроения – уже не человек. У человека должно быть хоть какое-то настроение, даже когда он спит.
Стоит посмотреть на безоблачное ночное небо и сердце на миг замирает от восторга.
Поэтому то, что происходит сейчас, ещё более удивительно.
Да. И я слышу – как вдалеке воют сирены.
Беру первую иглу, и осторожно, чуть скалясь от боли, вставляю её под кожу головы, около левого виска. Стираю пальцем охладившую кожу влагой, каплю крови.
Вторая игла прокалывает кожу у правого виска.
Третья – мягко, до отвращения приятно входит под углом в шею.
Поэтому добежать до смерти надо раньше, чем она добежит до тебя.
Я обязан работать быстро, если хочу найти смысл. Должен признаться: больше всего на свете я боюсь бессмыслицы.
Когда не знаю, что делать, всегда боюсь ошибиться.
Пытаюсь научиться жить. Получается не особенно. Но я не останавливаю свои попытки. Что угодно, но остановки от меня никому не дождаться.
Ложь никого не оправдает. И меня тоже нет.
У меня даже нет фантазии. Я знаю о своих недостатков. У меня их много. Я пытаюсь быть логичным. Но и это выглядит жалко.
Не могу думать. Это признание тоже унижает меня. Словно пытаюсь договориться со своим сумасшествием. Прежде мне это не удавалось.
Я всегда ощущал себя рабом. Прожил жизнь раба. В этом нет ничего необычного.
Быть жалким не сложно. У меня не получается смеяться над своими страхами. Кому такое удается?
Выбор – всегда неизбежность. Не сомневайся. Я не уверен, что принимаю правильное решение. Боюсь своих решений.
Не уверен, что понимаю смысл своих действий. Зачем мне смысл? Мир не интересен мне. Я понимаю, что между нами – ничего общего.
Мне нравится, что в этой жизни можно врать. Я вру постоянно. Я нашел себя во лжи. Этот мир состоит из лжи и предательства. Счастливый мир.
Я делаю ошибки. Очень важно ошибаться постоянно. В жизни человека все решают ошибки и заблуждения. Поражение становится признаком успеха.
Это не мой мир. Очень неловко ощущать себя чужим происходящему вокруг. Странный, необязательный мир.
Глупо доверять своим разочарованиям. Я ни одному не доверяю. Не верю ни одному.
Глупый и беспомощный человек. С помощью своих текстов я лишь пытаюсь выжить. Нет смысла писать по другой причине.
Никто не сделает за меня мою работу. Знать об этом унизительно. Постоянно унижаю себя. Мне хочется, чтобы этот мир захлебнулся унижениями.
Не обязательно стараться удержаться на краю любой ценой.
Я очень старательно играю по своим правилам. Правилам отчаяния и бессмысленности. Меня воспитывают мои страхи. Кто-то должен был прожить мою судьбу. Не повезло именно мне.
Не сложно убедиться в неизбежности своей смерти. Постоянно убеждаюсь в нереальности этого мира.
Живу среди своих заблуждений. Не уверен, что это правильно.
В жизни человека все решают его заблуждения. В моей жизни все происходит именно так.
Живу вне творчества. Мне оно совсем не интересно. Мои слова и тексты могут быть только примитивны, как я сам. Пытаться что-то хотеть в моем положении – это ошибка. Нет смысла пытаться быть правильным. Слова нужны только для оправданий. Так было всегда.
35
Громко тикают большие круглые механические часы на стене, над диваном. А в окно небо только и видно. Потому что пятый этаж. И еще только самые макушки деревьев, – которые невысокие, у подъезда были высажены, когда дом построили. Это ёлки. Только не обычные, а которые с мягкими иголками. Уже смеркается. Небо – будто кто-то разлил чернила. Потом, этот кто-то принялся замывать чернила, – но это надолго, потому что чернила только разбавляются и разбавляются, а не стираются. На улице тихо-тихо.
На улицах люди боятся слиться с толпой.
Хотя эта фраза и не должна была меня взволновать, она застревает в голове на неприятно долгое время. Остальное кажется неважным.
Я снимаю ботинки, ложусь на кровать, щупая лоб, чтобы узнать, есть ли у меня температура. По-моему, есть.
Беспричинно смеюсь, а потом мне становится плохо.