Любое мое действие всегда оборачивается ничтожностью.
Но ничто, кроме слов не помогло бы мне уцелеть. Только писание примиряло меня с окружающей реальностью. Только в описании себя получается найти смысл нахождения среди живых.
Мое писание – лишь терапия. Ничего больше. Мой мозг ограничен. Я верил в себя. Теперь перестал верить. Теперь не сомневаюсь в своей бездарности и ограниченности.
Я пытаюсь закрыться от реальности равнодушием. Но у меня ничего не получается. Не буду общаться с неприятными людьми. Перестану быть для них хорошим.
Роли уже расписаны. Я оказался только глупым. Жизнь графомана необязательна. Жду, когда меня вычеркнут из списка живущих. Уже устал ждать.
Я все делаю неловко и неправильно. Для истории я уже запечатлен графоманом. Мне не выдержать себя долго. Терплю из последних сил.
От творчества мне необходимо только удобство. Жизнь писателя кажется мне оптимальной. Получать деньги за проявление своей ограниченности. Никакая деятельность не кажется мне более разумной.
Бог доказал мне мою бездарность. Я сомневаюсь в необходимости равнодушного бога. Очень важно уметь делать выводы из происходящего. Невозможно сомневаться в очевидном.
Я помню, что мои усилия не имеют смысла. Я пытался подражать чужому таланту. Мне это не удалось. Я пытался подражать чужому здоровью. Но оказался не способен и на это. Однажды я вообразил, что в моей жизни бег – это мое. Но я заблуждался и в этом. Бог отобрал у меня бег.
Я напишу о себе, как о постороннем человеке. Только так мои записи не будут выглядеть записками параноика. А ведь я могу быть только параноиком. Я всегда знал, что слова – это угроза.
У меня недостаточно сил для творчества. Я никогда не хотел прожить жизнь бухгалтера. Я с двадцати лет пытался быть великим. Теперь я чувствую, что у меня недостаточно для этого сил. Я пользуюсь лишь тем, что есть. Я никогда не выбираю.
Мне не интересно общение с людьми. А это основной признак психического отклонения по мнению большинства. Человек чувствует себя в безопасности рядом с себе подобным существом.
Я знаю, что мои усилия бесполезны. Перестал писать в темноте. Я узнал, что мое творчество бездарно. Нет смысла пить крепкий чай в темноте. Теперь в моей жизни нет прежних смыслов.
Никому не интересны подробности жизни графомана. Но мне нравится замечать мелочи и ковыряться в них.
Я очень старательно напрягаю мозг. Но это неловкое и бесполезное усилие. В моей голове нет изящных мыслей. Я перестал оглядываться, когда слышу крик «графоман». Я знаю, что кричат обо мне.
Графоман вообразил себя творцом. Я могу быть только графоманом.
Я очень старательно отделяю главное от второстепенного. Боюсь не успеть сделать важное. Я знаю, что мое важное ничтожно. Очень унизительно узнавать, что люди вокруг проживают умную жизнь. Они живут жизнью, которую я не могу даже вообразить.
Я слишком хорошо ощущаю предел своих возможностей. Очень важно знать свои границы.
Я не могу выжить с помощью ума и, как зверь, вынужден реагировать на эмоции человека. Это не всегда получается у меня.
Еще у меня не получается быть сложным. Богу необходим мой примитивизм. Это очень странный бог. И у меня не получается договориться с ним. Кому нужны мои жалобы на бога?
Интуиция не помогает мне писать. Интуиция помогла мне выбрать оптимальный способ жизни. Но бог не дал мне таланта для творчества. Я не могу не думать об этом. Не получается не думать о своей судьбе. Мне сложно завидовать.
Писатель, не способный думать. Я оказался именно таким существом. Возможности оказались ограничены. Таланта нет совсем. Примитивные мысли никому не интересны. Готовность к поражению унизительна. Что мне делать со своей унизительной правдой?
Мне интересно наблюдать за чужим умом. Нравится читать книги. В книгах я нахожу проявление ума, которое никогда не найду в себе. Сам я могу быть только глуп.
Зачем такие неудобные мысли? Я перестал быть осторожным и думаю об отчаянии. Пытаюсь дотянуться до смысла. Но мне это не удается.
Писатель без фантазии всегда жалок. Я оказался именно таким писателем. Я не могу не ощущать распад мира. Время подводить итоги. Я знаю, что уцелеть не получится. Я ощущаю, как погружаюсь в свою графоманию. Я создан для графомании. Бог создал меня таким. Всю свою жизнь я пытаюсь выйти за отведенные мне рамки. Это мне не удалось. Мои графоманские тексты никого не заинтересовали.
Мое писательство может быть только имитацией. Творчество глупца не может иметь ценности. Только лишь как подтверждение диагноза идиотизма.