Мне следует изобразить героя другим человеком. Необходимы более привлекательные манеры.
75
Никто другой не способен так ощущать жизнь. Я могу сыграть только на своей индивидуальности.
Мой текст может заинтересовать только психиатра, как подтверждение моего диагноза. Но я продолжаю писать о том, о чем могу писать. Подтверждение своего диагноза – единственно доступный мне способ творчества. Мне приходится творить так, как получается. Каждый человек делает лишь то, на что способен.
Предсказуемость невыгодна мне. Она упрощает меня. А мне хочется ощущать себя сложным. Быть сложным шизоидом заманчиво. В моих текстах слова всегда цепляются друг за друга. Бусинки на теле дикаря.
Я знаю, что реальность изменчива. Если я выгляну в окно через сто лет, то снаружи будет чужой для меня мир. Человек не меняется только внутри самого себя. Я пишу про внутренние ощущения. Человек наедине с самим собой и своими ощущениями от жизни. Ощущениями от ожидания смерти. Я оказался человеком, которому не удалось отвлечься реальностью. Могу очень долго сидеть на одном месте неподвижно и смотреть на точку на стене. Но не уверен, что мне следует хвастаться этим достижением.
Я пытаюсь разобраться со своей болезнью. Не уверен, что делаю это правильно. В болезни сомнений нет.
Нужно уметь ждать. Стараюсь быть терпеливым. Это правила поведения больного человека. Мне необходимо направить свои патологии в правильное русло. Необходимы новые личности себя.
Мне необходимы новые ходы. Шизоидность должно помочь в этом. Следует затаиться на время. Необходимо поменять тактику. Следы на песке должен оставлять другой я. Нужно вовлечь читателя в свои патологии. Мне необходимо увести его за собой в темноту своего сознания. Я предложи ему игру, в которой у него не будет шансов выиграть. Интерес и тщеславие не позволят ему отказаться.
Следует притвориться предельно нормальным. Мне не следует играть со своим сознанием. Правильнее играть с сознанием других людей. Слова несут угрозу. Я это чувствую. Живу с этим ощущением.
Мне необходимо отделить от себя своего героя. В моей истории нет ничего важнее. Я тороплюсь избавиться от ощущения раздвоенности.
Я не смогу создать умного героя. Я сам могу быть только шизоидом.
Реальность в восприятии человека. В моем тексте нет другого содержания. Лишь стараюсь приспособиться к жизни и выжить. Я не мечтаю о большем. Творчество дает такую возможность. Но очевидная бездарность не позволит мне быть интересным людям.
Я вообразил себя талантливым. Свою эмоциональность я принял за творческую способность. Чтения и эмоциональности оказалось недостаточно для творчества. Я пытался компенсировать слабость усердием.
Я описываю жизнь неловкого человека. Такой человек неудобен для самого себя.
Могу описать только жизнь заурядного человека. Однообразные дни. Я живу по схеме. Понимаю, что любое мое действие только имитация нормальности. Я подражаю окружающим людям. Я знаю, что не такой, как они.
Я перестал заглядывать в будущее. Я узнал, что меня ничего не изменит. Я боюсь будущего. Получается, что именно боюсь. Я рассказываю о тайнах графомана. Но кому интересны эти тайны? Страх и отчаяние не могут быть тайной.
Я все еще лелею в себе свою графоманию. У меня нет другой защиты против реальности.
Мы выстроились цепью. Это было жалкое зрелище: несколько графоманов шли, держась за руки. Я часто вижу эту картину во сне. Я знаю, что это правда обо мне. Я учусь мириться с выпавшей мне правдой.
Важно не забывать, где твои корни. Еще важнее успеть подвести итоги своей жизни. Творчество – моя единственная защита против реальности. Для чего еще нужны слова?
Мой герой странен. Это не может нравиться. Мне необходимо создать странный мир моего необычного героя.
Я пытаюсь угадать важное в себе. Мне необходимо открыть запертую дверь. Бог запер ее. Кому еще необходимо создавать мне препятствия?
Мне необходимо думать о великом. Время жизни следует тратить только на свершения. Мне кажется, что я так и делаю. Никогда не удается быть уверенным в результате.
Иногда я бываю шокирован возможностями разума других людей. Я редко встречал людей глупее себя. Очень унизительно общаться с теми, кто умнее. Чтобы не быть разоблаченным очень быстро, я стараюсь молчать. Мое молчание всегда замечают. Не сложно догадаться, что меня считают глупым и ограниченным существом.
Я не способен рассуждать ни о чем, кроме самого себя. Знаю, что не может быть интересен человек, который не способен думать ни о ком, кроме себя.
Мне не на что опереться в самом себе. Я вынужден искать опору в чужих неудобных мыслях.