Это исполинское поле битвы, ристалище, начало и конец их мирозданья, влекущее к себе юношей, всегда было пустым. Никто его не охранял, по периметру не ходила стража, поле никак не освещалось. В этом не было нужды: оно и так сияло и переливалось, белые сияющие диагонали, перемежающиеся черными бархатными, матово блестевшими дорогами, которые так и звали по ним пробежаться. Но здесь никто не бегал, не гулял, здесь не играли дети, не забредал скот, даже птицы не садились на боевые квадраты. Поле ждало воинов, вне войны его избегали.
Конечно принцесса не пошла по полю, она его обогнула, единственное, что ей хотелось — это быть от него как можно дальше. Не дай бог ей увидеть войска, выстроившиеся по незыблемым правилам в боевые порядки по кромке поля: царствующая пара в центре, около них два полка офицеров свиты, самых бесстрашных, готовых без малейших колебаний умереть за своего сюзерена, рядом с гвардейцами — два полка гордых всадников: тяжелые кирасиры, легкие уланы, драгуны, гусары. По флангам стоят в пешем строю молодые юноши, из горожан, хорошо вооруженные и готовые на все. Восемь полков вооруженных и обученных воинов. Это вторая линия, а в первый стоят несметными рядами восемь полков пехотинцев-лучников, простых людей, крестьян.
Если бы началась война, принцесса не стояла бы на башне, не махала бы белым платком своему возлюбленному. Она бы стояла около отца, в центре арьергарда. Она была частью боевого порядка. Ей было суждено вдохновлять воинов на победу. Каждый воин закрыл бы ее своей грудью от стрел, умер бы с ее именем на устах, разрубленный мечом или пронзенный стрелой. Зачем ей их смерти? Почему нельзя просто жить? Принцесса старалась найти ответ на свой вопрос. О, она старалась, проводила часы в библиотеке дворца, расспрашивала придворных и отца.
Королевством правила пара: мужчина и женщина. В истории были супруги, братья и сестры, дети и родители. Пару могли связывать разные узы, но пара была черная или белая, никогда еще в истории в ней не смешивались несовместимые цвета. Если пару составляли не муж с женой, было принято вступать в брак с любой женщиной или мужчиной, тут даже допускались связи с простыми горожанами. Ребенок рос в замке, и становился следующим королем или королевой. Сейчас принцесса была дочерью своего отца-короля, она была совсем девчонкой и придворные называли ее принцессой, величали «ваше высочество», но всем было известно, что если начнется война, она будет считаться королевой, получит титул «ферзя» и встанет в боевой порядок по правую руку от отца. А ее черный возлюбленный принц в боевом строю будет единственным королем, по его правую руку, в боевых доспехах на вороном коне будет стоять его величественная и гордая мать-королева, черный ферзь.
Принцесса знала, что ее собственная мать была из сословия горожанок, милая стройная, молодая ладья. Сколько раз она пыталась расспросить о ней отца, хотела, чтобы он ей ее хотя бы показал, но отец был неумолим: «Нет, — отвечал он ей непреклонно. Она исполнила свой долг, была счастлива, ведь, ее любил король. Ее миссия закончена, я уверен, что она давно замужем, богата и благополучна. Люди знают, что эта ладья — мать принцессы, моей дочери. Большего простолюдинке и желать нельзя. У нее есть дети, сыновья, которые умрут за наш белый флаг».
Принцесса понимала, что не стоит искать с матерью-ладьей встреч, жизнь давно их развела. Ее черный принц тоже знал, кто его отец. Мать не сочла нужным это от него скрывать. Он даже был с ним знаком, ведь как можно было не знать офицеров свиты, да мать продолжала поддерживать отношения с блестящим кавалергардом. Кто бы ей запретил? Он, этот благородный человек, никогда не пользовался особым к нему отношением королевы, он издали любовался своим сыном, гордился им, не претендуя даже на роль учителя боевых искусств. Может не считал себя самым лучшим и достойным. Этому высокому и сильному кавалергарду повезло: он зачал будущего черного короля, первого среди равных, достойного с честью защитить свои цвета: черный и золотой.
Черные и белые, строго говоря, не были врагами, не ненавидели друг друга. Они просто были разными и внешне и внутренне. Белые — светлокожие, голубоглазые, с прямыми волосами цвета льна, и черные — смуглые, с темными пронзительными глазами, их смоляные кудри красиво падали им на спину. Белые, спокойные, добрые, веселые, не походили на импульсивных, горячих черных. Как можно было их сравнивать, кто лучше, кто красивее? Разве возможно сравнить красоту голубого, бездонного прозрачного неба с белыми кучевыми облаками, которые пронизывают солнечные лучи, с черным бархатистым бездонным небом, усыпанном мириадами звезд?
Никто не знал, откуда пошла вражда. Хотя можно ли было назвать отношения белых и черных враждой? Не вражда, а война, которая вдруг объявлялась. Стража била в набаты … король объявлял немедленную мобилизацию, мужчины бросали свои дела и занимали свое место в строю, готовые умереть в бою за короля и единственную женщину на поле брани — королеву! Принцесса знала, что войны происходили то реже, то чаще. Иногда целое поколение могло вырасти без войны, люди рождались и умирали, так и не пережив унижений, утраты близких, разоренных хозяйств, мародерства и грабежей. Побежденные отходили на свои земли, но жизнь никогда не прекращалась. Кто бы ни одержал победу, она всегда была временной, черные и белые, ожидая реванша, продолжали существовать бок о бок. Так им было предначертано.
Откуда принцессе было знать, что где-то идет параллельная жизнь, где по-другому течет время, что войны их королевств — не более, чем игра, что черно-белый мир управляется волей, умением, тактикой и стратегией каких-то других существ, тоже не подозревающих ни о маленькой девочке-принцессе, ни о ее возлюбленном черном принце. Да, что им было до того, что «фигурки» любили, страдали, рождались и умирали. Никакого дела им до них не было. Пусть маленькую принцессу, белого ферзя успеет полюбить принц. Он очень скоро станет королем, черным правителем, повелевающим своим войском. Произойдет это через несколько часов, когда два приятеля в тишине уютной гостиной начнут новую партию-реванш, запивая каждый ход глотком из бокала с красным вином.
На этот раз выиграют черные. Белый король будет убит, белая принцесса-ферзь безутешна. Скоро она станет любовницей стройного белого кирасира и родится новый король. Так нужно. Когда ей придется встать под знамена сына? Никто этого не знает. Война, как ни странно, не разрушила их любовь с черным принцем, они любили друг друга до старости. Судьба не дала им до самой смерти пережить еще одну войну. Ну да, один из друзей уехал работать в другой город, и играть стало не с кем. Шахматная доска пылилась на журнальном столике. Не так уж много людей умели играть. В другом мире войны не будет долго. Но теперь принцесса беспокоится за своего сына-подростка, ей же не дано знать, когда …
Гриша был собой доволен. Вроде получилась неплохая рыцарская сказка. Он хотел достичь в атмосфере повествования смеси безмятежности с настороженностью, в стиле «на границе тучи ходят хмуро …» Гриша всегда относился к своим опусам иронично. Тут надо будет еще много работать, чтобы достичь сути, показать обреченность любви. Ведь счастливой любви просто не может быть … вот, зачем он написал, что «война» ничего у принца и принцессы не порушила? Вот дурак-то! Именно, что порушила. Это что, она будет любить убийцу своего отца? Ага, это у нас уже из Сида, из Корнеля. Иногда Гриша ненавидел свою литературную эрудицию. Хочешь что-нибудь сказать, а об этом уже сказали, причем давно. И еще, надо было резче выделить «тему рока». Персонажи просто — фигурки, ими управляют, они не властны действовать сами, не хозяева своей судьбы … и что? Какой мостик, куда? Боже, ну почему он не может просто рассказать историю? Вечно ему нужна многозначительность. «Тема рока» … твою мать! Теперь Гриша уже не был так уж собой доволен. Какие-то красивости, сюськи-пуськи, обнаженные тела и воины-красавцы. Эх, плохо. Он в досаде закрыл файл, даже не зная, вернется он к черно-белому шахматному миру или нет. Заглядывать в глубь человеческих игр-развлечений Грише решительно расхотелось: куклы-шахматы-карты. Про «карты» он уже вообще не думал. Скоро должна была вернуться с работы Муська.