- Ты… - скрипнул Граф челюстью, обтекая, и сделал шаг вперёд, вынуждая Леру отступать, - опрокинула на меня поднос, исполосовала, прокусила запястье, губу… Ты вольнула в меня, Новодворская, - он сделал ещё шаг, наступил ей на ногу, мазнув губами по ее виску. - И только что ты плюнула мне в лицо. Ты вообще, в курсе кто я? Как ты думаешь, что я теперь должен с тобой сделать?
Лерин зад упёрся в край столешницы в тот момент, когда она собиралась вылить остатки кофе на бритую макушку Графа. Он навис над ней плотной чёрной материей и поглощал все описанные в гороскопах стрельца сильные качества.
- Я не буду с тобой спать! - прошипела Лера.
- Уже спала…
- Я не знаю, как это сказать на орочьем языке! Я. Не. Буду. С тобой. Спать!
Край Лериной футболки натянулся, собираясь комком в графьем кулаке.
Сейчас порвёт…
Она уже слышала треск ткани, но Граф, вдруг, резко наклонился и вытер мокрое лицо ее футболкой.
- Я ещё никому не был так противен, - проговорил он, отступая назад.
Манёвр застал Леру врасплох. Она же уже приготовилась к самому страшному! И уже занесла чашку над головой Графа в последней отчаянной попытке его избежать.
- Спасибо, что избавил меня от объяснений. Теперь избавь меня от себя! - она поставила чашку на стол и сжала трясущиеся пальцы в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу ладоней.
- Я бы отпустил, но ты сама выбрала остаться.
- Когда это?
- Когда взяла в руки пистолет, и стала думать, анализировать, решать: «тварь ты дрожащая или право имеешь». - Он снова развалился на диване, плотоядно изучая Леру, словно она вырезка. Мерзко было от этого взгляда, противно до тошноты. Пришлось доставать единственный козырь.
- Сиятельство любит играть краплеными? Поверь, не стоит свеч… Тебе не понравится! Я - неформат. - Как ни старалась Новодворская звучать убедительно, голос-предатель выдавал волнение.
- Лесбиянка, что ли?
Боже… Лера закатила глаза. Конечно, это первое что думают все, кто бестактно интересуется у неё планами на обозримое будущее, в которых нет никаких мужчин.
- Девица… - тихо буркнула Лера и потупилась. Почему-то старые девы и проститутки вызывали одинаковую брезгливую жалость у общества. Может и этот побрезгует или сжалится… чем черт не шутит?
Блуждающий взгляд остановился на Лериной груди и медленно пополз вверх по шее, задержался на губах и вцепился ей в оба глаза сразу. Говорят, единицы обладают этой способностью. И скорее всего, они - не люди.
- В тридцатник? Девочка? - с недоверием произнес Граф.
- В Двадцать восемь…
- А что с тобой не так? - он снова просканировал ее в поисках видимого производственного брака.
- Наверное то, что вокруг одни мудаки!
- А ты, стало быть, идейная селедка, как твоя покойная тезка? Понятно! - он провёл ладонью по незамысловатой стрижке, почесал бороду, снова поднял взгляд на Леру...
- Девочка, значит? Это как раз самый формат для целевой аудитории, Лера. Даже не представляешь, как ты попала. Раздевайся!!
Глава 8
Глава 8
– Что ты делаешь со мной?
– Учу тебя летать.
– Я не могу летать.
– Ты уже летишь.
– Я падаю.
– Каждый полет начинается с падения.
(с)
- Раздевайся!
Перед концом света, наверное, повиснет такая же пауза. Людям захочется остановиться и подумать, что они не так сделали, почему мир летит в тартарары. Лера пыталась понять, где и когда она свернула не туда на жизненном пути. Но думать и одновременно смотреть в глаза своему персональному апокалипсису не получалось.
- А на дудочке тебе не сыграть? - нарушила тишину Лера, почти на сто процентов уверенная, что опять сморозила какую-то жесть.
Лицо Графа выражало всю привлекательность собственной трактовки Лериного вопроса.
- Я даже не рассчитывал, если честно… А ты можешь? Я думал ты везде девочка.
Лера больно прикусила язык, чтобы не дать себе сболтнуть что-нибудь отягчающее собственный приговор. Был бы в руках пистолет, она бы не раздумывая выстрелила ещё раз. Говорят, убийство, как наркотик - разъедает морально-нравственные установки. Один раз попробовав чужой кровушки, уже сложно остановиться.
- Как же я тебя ненавижу! - выплюнула она, окидывая взглядом кабинет в поисках если не огнестрельных, то хотя бы колюще-режущих предметов.
- Да ладно. Расслабься. Твой язык на литературе заточен, а заучкам, как правило, сосать или некогда, или никто не даёт! - Граф обвёл ее взглядом мясника, будто взвешивал, оценивал свежесть, прикидывал стоимость. Проглотил голодную слюну, скривился самодовольно. - Ну, и поскольку ты из тех, кому было некогда, придётся наверстывать упущенное. Раздевайся.