Глаза тут же разбегались, поражаясь роскошному убранству. Будто находишься во дворце: вся мебель из тёмного массивного дерева имеет одинаковую резьбу в готическом стиле; тёмно-синий балдахин кровати, как драпированные стены, из ткани с геральдическим орнаментом; потолок с белой лепниной состоит из секторов круга и имеет сложный орнамент...
Здесь веяло чем-то старинным, но ставшим модным, как стараются теперь обустроить свои жилища более состоятельные люди. Здесь было красиво и со вкусом, уют и восторг...
– Я вижу, тебе нравится, – Бьорн снова взял её за руку и одарил запястье поцелуем.
Он смотрел проникновенно, желая вызвать в милой спутнице ответное желание, а Мария всё больше смущалась. Она подчинялась, словно околдованная. Ей очень хотелось сказки. Новые чувства удивляли, заставляя что-то внутри сжиматься, а сердце сдавленно стучать.
Бьорн нежно обвил её талию руками и осторожно притянул к себе. Словно опутывал неразрывными цепями. Вновь Мария не понимала, что чувствует. И хотелось объятий, и страшно было. Их лица были вновь так близко. Взгляды дрожали...
Мария не успела подумать что, как губы уже были захвачены в плен крепкого поцелуя. Бьорн был всё больше настойчивым, прижимал её сильнее к себе. Он целовал смелее, но Мария ощущала смятение и скованность.
Не так она представляла себе первый поцелуй. Она хотела чувствовать восторг, некое ликование и полёт чувств, мурашки по телу. Но всего этого не было. Она была сжата в объятиях, не смела шевелиться и не знала, как поступать с телом и губами...
– Какая же ты, – Бьорн стал целовать шейку, вдыхать аромат волос и гладить её всю, словно желал изучить каждую клеточку тела. – Останься со мной... Навсегда... Стань моей женой...
– Но я,... я не знаю, – растерянно молвила Мария, и Бьорн ласково взглянул:
– Я сам сделаю так, чтобы твои вещи доставили сюда. О нарядах не беспокойся, я завтра пришлю модистку, платьев будет много и быстро. Что у тебя осталось в замке? Вещи, куклы?
– Всё же я бы предпочла свою одежду, – пожала плечами Мария и робко улыбнулась. – И куклы.
– Куклы обязательно, – улыбался Бьорн и тут же с энтузиазмом кивнул. – А где там куклы? В твоей комнате? Где она?...
* – Осткака – старинный шведский традиционный фаворит среди десертов, впервые упомянутый в XVI веке. Самый известный рецепт осткаки родом из Смоланда и готовится с миндалём. В Смоланде этому десерту даже посвящён целый фестиваль. Параллель – творожная запеканка, но здесь используется не творог, а молодой сыр. Едят этот пирог в тёплом виде с вареньем.
17
Глава 17 (ворон,... дух ночи...)
Быть может, кажется кому-то,
Что тьма накроет свет навечно,
Не будет жизни, не будет чувств,
Борьбы, побед, разных безумств.
И часто ночью в тишине
Вопросы задаю красавице луне
О том, что будет, важно что,
Где милый, этот иль другой кто,
Как жить и долго ли осталось,
Как выжить, счастье, чтобы удержалось,
И почему нам сны даны,
И беды почему нужны.
А утром солнце слепит вновь.
Ночи забыта тишь, любовь.
И день... то кажется длиннее,
А то летит всё озорнее.
И вечером, встречая тишь,
Души волнение ощутив,
Я задаю опять вопросы,
А грусть зовёт, зовёт лишь слёзы:
Ну почему страдать дано,
Будто заранее всё кем-то решено?
К чему нам жить, чтоб умереть?
И наслаждаться, чтоб... потускнеть?...
Стоя ночью у открытого окна, Мария куталась в плед. Снаружи, с сада, веяло прохладой. Слегка... Свежо... Тёплая летняя ночь была ласковой, но Мария стояла здесь уже довольно долго. Тело уставало и стало ощущать прохладу. Только Мария спать не хотела. Разные мысли кружились в голове, сменяясь воспоминаниями о прошедшем дне...
Она вспоминала, как закончился с Бьорном ужин, как танцевали и было приятно кружиться с ним под любимую музыку. Вспомнила первый поцелуй, странный, испугавший её, но Бьорн просто ушёл, оставив её здесь, и даже не оглянулся... Мария вспомнила, как он спрашивал про куклы, а она согласилась, чтоб забрал их тайком из замка: пробрался бы в замок Аминовых через туннель в пещере за водопадом...
– Это будет ужасно, – тяжело вздохнула Мария. – Тайком ото всех, но... я не могла не согласиться... Что думают мои родные? Пока что брат и Лидия... Переживают. Мне тоже страшно и за них, и вот так...