Без слов всё было ясно. Мария с жалостью смотрела на отползшую к стене и рыдающую Иду, которая перестала быть ей простой служанкой, а стала дорогой подругой. Ида мотала головой, намекая, что не стоит провоцировать, и Мария кивнула с пониманием в ответ, еле сдерживая свои слёзы.
Она повернулась к вошедшему в камеру Бьорну и спросила:
– Почему камни были в моей кукле?
– Ах, – спокойно выдохнул он. – Они принадлежали моей матушке. Астарот забрал её за негодность, а камни кто-то украл. Пока мы искали, прошло время. А продавец, кто был и вор, признался, что спрятал камни в куклу и продал сыну сыщика в надежде, что нас однажды за что-то накажут.
– Интересно за что! – посмеялась Ингрид. – Астарот ждёт эти камни. Мы давно собирались его задобрить. Он просил корону, чтобы помогать нам. Без короны он не будет говорить и слова, как сделать мир лучше, нашу жизнь. Да, милый?
Она обнимала Бьорна, и он кивал ей в поддержку, так же улыбаясь в ответ. Мария только успела подумать, что они сумасшедшие, как старуха всунула ей в руки подушку с короной:
– Бери... Совершим священный ритуал!
– Какой ритуал? – с подступающим страхом вымолвила Мария, послушно держа перед собой подушку с короной.
– Не бойся, ты всего лишь станешь одной из невест Астарота, – спокойно ответила Ингрид и улыбнулась. – Это честь.
– А Ида? Не трогайте её, – умоляла Мария, глядя на Бьорна, и он успокаивающе кивнул:
– Посидит пока.
– Она виновата, что помогла тебе бежать, и её повар. Выкрали и деньги, и документы, что мы собирали на нашу поездку, но нам удалось тоже скрыться на время да с помощью верных слуг, которые выдали наглеца повара, узнать, куда бежали. Что ж, не составило труда верным помощникам вас потом и дождаться, – строже вставила Ингрид. – Все ещё ответят нам. А ты будешь отвечать перед Астаротом.
Мария слушала её и страх переполнял всё больше: они всё знали, их разоблачили с самого начала,... всё было и зря и теперь... пропало...
– Вперёд! – ткнула старуха Марии палкой в спину. – Пошла...
52
Глава 52 (к Астароту...)
Последний закат... Рассвет уж ушёл.
И всё, что должно было, произошло.
Сквозь тёмные тучи закатный просвет:
Тепла, красоты и надежды букет.
Да только надежды уж нет никакой.
И выход один — уйти на покой...
Что завтра не будет, мне кто-то тихо сказал,
Словами простыми веру жизни украл.
А день не простой, не такой, как всегда.
Когда я жила, реальность была!
Теперь же меня почти уже нет,
Душа ещё рядом, но не вижу уж свет.
Пронзительно вороны вдруг прокричали,
Да лицом я мертва, глаза видеть беды устали.
В несчастье жить — что быть мёртвой, пустой.
Уж лучше уж так: уйти... Там покой...
Такого красивого заката Мария, казалось, не видела никогда. Огненные завораживающие краски неба сквозь тёмные, быстро проплывающие кучевые облака...
Мария была вынуждена переодеться в ярко-красное платье с белым шлейфом, нести на белоснежной кружевной подушке золотую корону, увенчанную драгоценными камнями, чтобы преподнести этот дар и себя служителю ада — Астароту...
Мария не верила, что он существует, воспитанная в другой вере: в вере в бога — одного и единственного. Она понимала, что здесь, в замке Врангеля, создалась некая секта, в которую невольно попала, и спасения уже нет.
Уставшая и понимающая обречённость, Мария медленно шла впереди. В спину старуха так и тыкала конец своей трости, подгоняя ступать активнее. Несколько раз из-за этого Мария споткнулась, но корону с подушки не уронила.
Дождь стал мелко накрапывать. Тучи и туман над обрывом... Вороньё пролетело от леса к замку, к воротам, и стало кружить там, словно тоже чувствовало беду, но улететь не смело...
Мария смотрела вперёд себя на ров, на находящиеся за ним ворота. Металлические прутья их тоже показались каким-то символом вечного заключения, из которого могут выбраться только вьющиеся по ним редкие, тонкие стебли плюща. И то его было так мало, что чувствовалось: и он теряет силы бороться,... вымирает...
– Ты уходишь в вечность! – раздался за спиной Марии величественный голос Ингрид.