- Потому что считает тебя чужаком. Таких, как я, здесь тоже не любят, но вынуждены оставаться вежливыми. Привыкай, человече, как привык я.
Морт оглянулся - позади него стоял старик в сером плаще. Волосы его были совершенно седыми, без единой темной пряди, но выглядел он крепким и бодрым. Загорелое обветренное лицо и посох в руке выдавали опытного путешественника. Одежда старика была серого цвета, не только плащ, но и рубаха, брюки и даже башмаки. Морт с опозданием заметил блестящий кристалл, венчающий посох незнакомца. Серый маг, догадался он.
- Ты убил змею и, как говорят в городе, ловко дерешься, - продолжал старик. - Значит, вряд ли был простым горожанином. Скорей уж наемным солдатом. Теперь ты показал кузнецу странную вещицу, которая вряд ли принадлежала кому-то из местных. Кузнец трепаться не станет, но ученики разнесут эту новость, так что народ Лайвена укрепится в своем подозрении. Ты не из ополченцев, а из имперских солдат.
- И что же теперь? Меня прогонят? Попытаются убить?
- Нет, конечно. Лайвен сторонится греха, а разве это доброе дело: поднять руку на человека, который сам не помнит, кто он такой?
- Мне кажется, многие сочли бы месть добрым делом.
- Спорный вопрос, здесь несложно ошибиться, а лайвенцы избегают греха, так что из осторожности будут с тобой по-прежнему добры. Они во многом себе отказывают, бедняги, боятся повторения Долгой Зимы. Месть - одно из недоступных им удовольствий.
Старик обошел стоящего Морта, будто вдруг утратил интерес к беседе. Лишенный памяти смотрел, как он удаляется по залитой светом улице, постукивает посохом… Кар-р-р! С крыши слетел ворон, спикировал к серому магу и уселся на его плече. Старик ни разу не обернулся, и Морт решил, что магу не хочется с ним говорить. Выждав немного, он направился вслед за серым магом. Заняться все равно нечем - если старик прав, работы ему здесь не найти.
До вечера Морт бродил по городу. Торговля на рынке закончилась, повозки и фургоны потянулись с площади. Купцы из-за моря возвращались на постоялые дворы, а крестьяне разъезжались по домам. Когда площадь опустела, Морт заметил храм. Здание совсем невысокое, неудивительно, что Морт его не видел, пока не обезлюдели торговые ряды. Выкрашенный красным купол был едва ли десять шагов в поперечнике, правда, молельный зал оказался просторным. Здесь Морт снова заметил старика с вороном. Серый маг стоял перед входом в храм и задумчиво разглядывал красного жреца. Тот набычился и сжал кулаки - похоже, ему бы очень хотелось прогнать старика, но в Лайвене все вежливы, здесь никто не позволяет себе грубить, и священник сдерживался.
Морт направился к красному зданию, тут ворон взмахнул крыльями и слетел с плеча старика. Серый маг развернулся и побрел прочь. Кристалл на его посохе мерно поблескивал красным в лучах заходящего солнца. Человек, лишенный памяти, спросил себя: а был ли он религиозен в прошлом? Посещал ли красный храм? Никаких воспоминаний. И Морт прошел мимо. Может, расспросить красного? Или не стоит? Любят ли жрецы говорить о прошлом? Пока он копался в памяти, жрец удалился. Что ж, Морт пожал плечами и поплелся домой. Оставались Эдрик и мастер Кувеш, чтобы рассказать о том, что за Долгая Зима постигла благословенный Лайвен - город милых добродетельных людей.
Ужин прошел в молчании, бесстрастные и беззвучные сотрапезники Морта разошлись по своим комнатам. Толстуха сгребла посуду со стола и тоже убралась. Морт вернулся к себе, он так и не смог придумать, чем заняться. Как развлекаются люди? Они сидят в собственном доме, играют с детьми… или идут в кабак и напиваются с приятелями. У него нет дома, семьи и приятелей. Денег, чтобы заказать выпивку, у него тоже нет. Или, возможно, в добром Лайвене таким, как он, наливают бесплатно? У Морта не было желания проверять. А может, в прошлой жизни он не любил хмельного?
Что же он оставил позади, в далеком прошлом? Как его звали? Ну почему у него осталось хотя бы имени…
Засыпая, он сжал пальцами неровный кусок желтоватого металла, подвешенный на тонкой цепочке. Хорошо бы ему приснилась прошлая жизнь… Но, проснувшись наутро, он не смог вспомнить ровным счетом ничего. Если минувшее и являлось во сне, там оно и осталось.
Утром, пока толстая кухарка раздавала миски все с теми же вареными овощами, Морт разглядывал сотоварищей. В глубине души ему было неприятно сидеть с ними за одним столом, но почему? Скорей всего, из чувства протеста. Скверно, что его приняли за одного из вот этих, бессловесных и бесцветных. Превозмогая неприязнь, он попытался заговорить с тем, что сидел ближе, человек даже не глянул в сторону Морта, он протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу человека без памяти, но кухарка покачала головой.