Эдрик осторожно приблизился и развернул копье наконечником от себя.
- В глаз, - посоветовал Лерч. - С тебя причитается за шкуру. Мне, и Морту тоже.
Когда Эдрик добил зверя, Сопляк решился подобрать оброненное копье и наконец высморкался. Морт оглядел добычу - дикий кот, очень крупный. Лерч с Эдриком, не теряя времени, стали обдирать добычу. Сопляку с Мортом пришлось стоять над ними и следить, чтобы на запах не сбежались еще какие-нибудь хищники. Когда закончили, Лерч скомандовал:
- А теперь ходу отсюда! Приказ нужно исполнить, к морю мы сегодня все-таки выйдем, но обратно пойдем другой дорогой. Сюда три дня ходу нет.
Морт понял, что имел в виду солдат - сюда приходить нельзя, пока ободранную тушу не сожрут. Эрик перекинул свежую, истекающую кровью шкуру через плечо, теперь он старался держаться посередине маленького отряда, и они двинулись к морю. С добычей шагали быстрей, а ветер крепчал и крепчал. На головы валились целые сугробы, деревья раскачивались и скрипели. Когда перевалили гребень холма, Морт увидел, что море бушует. Издалека, от самого горизонта к берегу катились волны - широкие, мощные. Северный ветер срывал с них пенные шапки, морщил пологие бока, волны рвались и лопались под этим напором, но упрямо продолжали свой безнадежный бег, чтобы разбиться вдребезги о скалы. Лед не мог встать, весь берег был усыпан белыми обломками. Ослабевшие, раздробленные валунами волны ударяли в них, заставляли шевелиться, подпрыгивать и ползти по гальке… Море шумело и ревело, прибой мерно громыхал о камни, обломки льда скрежетали и переворачивались.
- Буря начинается! - прокричал Лерч, с натугой перекрывая шум неспокойного моря. - Нужно домой!
Они двинулись вдоль берега, потом свернули на север, чтобы обойти место, где убили дикого кота. Морт, поглядывая по сторонам, думал о ревущем море. Нет, и шторм не смог пробудить его память, ничто в душе не шевельнулось при виде буйства стихии.
А ветер разыгрался не на шутку. Дым, который в тихую погоду поднимался над заставой высоким черным столбом, сейчас распадался на волокна, закручивался полупрозрачными вихрями и окутывал караульную башенку. Когда солдаты вступили на свободную от деревьев полосу вокруг ограды, ветер налетел и закидал хлопьями снега, прозрачными осколками льда и изломанными сучьями. Морт, согнувшись в три погибели и прикрывая лицо рукавицей, побрел следом за Лерчем к воротам.
- Стой! Куда! - орал позади Эдрик, споря с ветром, который норовил вырвать из рук добычу.
Лерч заколотил в ворота, и, едва створка ушла чуть в сторону, все торопливо протиснулись внутрь. Во дворе было потише, вой ветра уже не оглушал, тем явственней слышался скрип деревьев, которые гнулись и стонали под напором бури. Когда ворота позади захлопнулись, и рев стихии словно отрубили топором. Морт выпрямился и тут только обнаружил, что вокруг полно народу. Оказывается, приехал Круст и привез пополнение - двоих новых стражников. Эти ежились и морщились, одежда на них была не зимняя. "Должно быть, в Лайвене пока что тепло, - подумал Морт. - Ну конечно, ведь еще осень! Это здесь уже зима вступает в свои права". По всему выходило, до того, как утратить память, он жил в более мягком климате? Если для подобных выводов ему приходится пораскинуть мозгами…
Одним из новобранцев оказался Туйвин. Толстяк суетился, разгружая повозку, и покрикивал на солдат, которые трудились вместе с ним:
- Поосторожней! Поосторожней!
- Да что ж там у тебя такое? Железяки…
- Давай, давай, снимай! Вот в дом пройдем, покажу.
Туйвин частенько ездил за границу Зимы, где в его собственных схронах под землей и летом хранился лед. В таких вылазках его сопровождали солдаты зимней стражи - не бесплатно, разумеется. Туйвин хорошо знал жизнь на заставе, да и стражники относились к нему с той симпатией, какая причитается человеку, дающему возможность заработать. Сейчас он покрикивал, солдаты подчинялись. Второй новичок… Морт захлопал глазами.