- Лед меня возьми, - протянул Сопляк, - да он черный!
- Точно, эйбон, - Эдрик выдал свою щербатую улыбку, но порыв ветра швырнул ему в рот снежный ком. Солдат выругался, стал отплевываться и утирать лицо.
Сержант Гейт бросил на них сердитый взгляд и вернулся к спору - он как раз препирался с капитаном, отказываясь от такого пополнения.
- Он же черный! - проорал Гейт. - Его ж на снегу видно!
Стражники, прикрываясь от ветра, не уходили со двора, спор начальства оказался славным развлечением.
- Сам ты черный! - рявкнул эйбон. - На себя посмотри, волосатый хажир!
В самом деле, черная щетина на лице Гейта делала его таким же заметным среди снегов, как и цвет кожи - эйбона.
- Тебе все равно нужны солдаты, - рявкнул Круст, - вот и этого принимай.
- Он замерзнет, он южанин, - уже без прежнего напора пытался возражать сержант.
- Я родился в Лайвене, - снова встрял темнокожий, - и отец мой родился в Лайвене, я такой же северянин, как и все. В Эйб я плавал моряком, но я - отсюда родом, понял? Я хочу защищать родной город от Зимы! Как все!
Говорил он чисто, без акцента. В конце концов Гейт сдался и махнул рукой:
- Ладно, парень, будешь служить здесь… Капитан, вы переночуете у нас? Буря не собирается стихать.
Круст только теперь оглядел возвратившийся патруль, заметил шкуру дикого кота. Видно, скверная погода и перепалка с сержантом испортили ему настроение.
- А вы что, охотиться вздумали?
- Нет, капитал, зверюга сама на нас напала, - стал оправдываться Лерч. - А приказ мы исполнили, до берега дошли, все осмотрели.
- Все? - Круст уже начал остывать.
- Все, что можно осмотреть в такую вьюгу, - объяснил солдат. - Сами видите…
- Ну ладно, остаюсь. Лошадь - на конюшню, всем вина! За первую добычу! И помогите Туйвину разгрузиться, что ли.
Капитан, хрустя сапогами по снегу, направился в здание заставы. Солдаты, включая эйбона, бросились к повозке, чтобы скорей управиться и укрыться в тепле, где им обещали вино.
- Что у тебя здесь, рыцарские доспехи? - спросил Сопляк, поднимая тяжелый мешок, в котором лязгал металл.
- Капканы там, капканы! - весело откликнулся толстяк. - Будем зверей брать без копья! Вот увидите, теперь все пойдет иначе!
- Это меня и пугает, - буркнул сержант, все еще разгоряченный спором. - Чую, немало моих солдат попадется в твои капканы, прежде чем хоть одна тварь Зимы проявит такую глупость. Эй, черный, звать-то тебя как?
- Махаба! - откликнулся эйбон.
- А… ну что ж, подходящее имечко для коренного лайвенца…
***Буря бушевала четыре дня. Круст остался на восточной заставе, был всем недоволен, и солдаты старались не попадаться ему на глаза, хотя это было трудной задачей, все собирались у печки, а холод был страшней капитанского недовольства.
За дверь было не то, что страшно выйти - это оказалось попросту трудно сделать: ветер наметал такие сугробы, что не всякий раз удавалось повернуть створку в одиночку. С хвороста и поленьев, когда их вносили в дом, сыпались громадные хлопья снега, и у входа постоянно на полу оставалась вода. Была от бури и некоторая польза - снегом завалило все щели и прорехи, тепло не выветривалось из помещения, но и протопить здание заставы целиком тоже было невозможно. Не помогало даже тепло от меньшей печи, обогревавшей конюшню… Эдрик жаловался, что шкура дикого кота не просохнет, как следует, ветераны посмеивались над ним: это еще не добыча, вот дальше к заставе заявится такое зверье! Но тут уж как бы самому не оказаться охотничьим трофеем.
Отбушевав, вьюга стихла. Капитан собрался в путь, он хотел наведаться на другие заставы, поглядеть, как там обстоят дела. Ну а Гейт принялся напоследок показывать рвение - снаряжал дозорных, давал задания. Новичкам велели оставаться. Морту сержант приказал лезть на вышку. Морт вскарабкался по ступеням, обрушивая с них пласты снега, спустил веревку, к ней подцепили снаряжение - мохнатую шубу и шапку. Напялив тяжелый мех, Морт огляделся - вокруг расстилался белый-белый лес. Деревья торчали из сугробов, и черные ветви тянулись к прозрачному небу, как руки утопающих. Внизу заскрипели ворота. Солдаты с бранью чуть-чуть приоткрыли одну створку - больше не вышло, сугробы мешали. По одному стражники выбрались за ограду. Часть вооружилась лопатами и занялась расчисткой въезда, потом пожелали Крусту счастливого пути, и Морт глядел, как белый мерин, проваливаясь едва по брюхо в белый снег, увозит Круста от восточной заставы.
Потом разошлись дозоры. Морт глядел им вслед - за исчезающими вдали темными точками тянулись голубоватые цепочки взломанного наста, как нити, которые привязывают уходящих к теплу и дыму. На заставе теперь были только новобранцы, и Туйвин принялся уговаривать Эдрика выйти с ним вдвоем в лес, чтобы установить капканы. Толстяк твердил, что он не новичок и знает Зиму. Эдрик был не прочь, но Морт решил, что от железяк Туйвина может пострадать кто-нибудь из своих - они-то не знают. Он пригрозил, что затрубит в рог, если кто-нибудь нарушит приказ и уйдет самовольно.