- Но нам скрывать нечего, - твердо возразил Лайк.
Морт ничего не понял. Он уловил намеки, но его молчаливая память не дала никакой разгадки. Чем недовольны жрецы? Почему следят за ними? Видимо, ответы крылись в прошлом, но ни своего прошлого, ни прошлого Грайлока Морт не помнил.
Поворот на Нижний Бор Морт узнал даже в темноте. И что ж удивляться? Это было одно из немногих мест Грайлока, где он побывал после Поля Греха. Отчего бы не помнить их все?
- Хочешь свернуть? - спросил Лайк, когда Морт замедлил шаг, поглядывая на развилку.
- Нет.
У Мумы и ее приемных родителей и без него достаточно забот, незачем привлекать к ним внимание красных. Они шагали всю ночь, обогнули Поле Греха по новой дороге, проложенной вокруг заснеженной равнины… и утром увидели галеон "Гнев Ирго", розовый в лучах восходящего солнца.
Часть 4. Грехи моря
Галеон пришвартовался у единственного причала, уходящего достаточно далеко в море, чтобы им могли пользоваться корабли с такой глубокой осадкой. Вдоль берега чернели просмоленные лодки местных рыбаков, смола еще не успела утратить цвет, потому что нанесли ее совсем недавно - здешние жители готовились спускать лодки на воду после зимнего перерыва. Собственно говоря, лов еще не начался, в море было полно льдин, опасных для рыбаков, но слишком маленьких для огромного галеона. "Гнев Ирго" имел крепкий корпус, нарочно усиленный для плавания в северных водах.
Четверо пассажиров долго шли по причалу, и каждый шаг отдавался гулким отзвуком, раскатывался над водной гладью, такая тишина стояла в порту. Да, теперь здесь был настоящий порт, и правей причала, по которому шли путники, уже начали сооружать новый - из камня. Когда Морт оглянулся на просыпающийся поселок, он не смог вспомнить, видел ли он его прежде. Но виной тому была вовсе не магия, заморозившая Поле Греха. Шестьдесят лет назад это место выглядело совсем иначе.
Лайвенскому Порту не хватало совсем немного для того, чтобы назваться городом, разве что собственных укреплений и башни золотого мага. Ни то, ни другое не позволяла лайвенская община из опасения потерять контроль над пристанями - иными словами, лишиться существенной части доходов, потому что пристани - это доходы.
Разумеется, упрекать в этом лайвенский Совет нельзя, поскольку доходы от торговли направлялись на благие цели, в частности, выкуп рабов. Большую часть населения Лайвенского Порта составляли вольноотпущенники и их потомки. Из благодарности они не собирались бунтовать против столицы края, но Совет мудро рассуждал, что рано или поздно здешние рыбаки, грузчики и торговцы могут передумать и отложиться от Лайвена, а это будет великим грехом! Греха в Лайвене боялись и старались не допустить.
Тем не менее, богатство изменило прежний убогий поселок. Порт вырос, раскинулся широко вдоль берега. Там, где когда-то ночевала армия Вентайна Последнего и где рыцари дрались за право ночевать под крышей, теперь стояли крепкие дома в два этажа, некоторые даже из камня. Ну а рыбацкие хижины, окруженные огородами и шестами для просушки сетей, теперь оказались оттеснены далеко в стороны. Складов у берега стало больше и среди них преобладали новые постройки, куда просторней тех, что были во времена имперского нашествия.
Пока Морт озирался и безуспешно пытался припомнить это место, Лайк быстро шел первым по причалу, и его посох громко стучал в позеленевшие пропитанные солью доски настила. Махаба размашисто вышагивал следом с каменным лицом. Он знал о море и кораблях не меньше любого другого, а вот семенящий следом Туйвин казался скорее напуганным, чем уверенным, хотя раньше строил из себя бывалого путешественника и утверждал, что не раз пересекал Долгое море.
Огромный корабль казался уснувшим. Позолота на его палубных надстройках давным-давно стерлась и выцвела, борта позеленели, они обросли морской травой и ракушками, но издали "Гнев Ирго" в лучах рассвета выглядел великолепно. Только вблизи становилось видно, что судно старое и побывало во многих переделках.
Трап на ночь убирали, и теперь пришлось ждать, пока зевающие, обленившиеся за время стоянки матросы, снова скинут его на причал. Потом пришлось ждать, когда соизволит выйти капитан, он же владелец галеона. Имя капитана было Варанго Хоэс, он был родом из Калатаны, второго по величине из Вольных Городов Юга. Варанго был рослым грузным мужчиной, давно миновали те времена, когда он карабкался по веревкам на мачту, словно юркий хажир, нынче он большую часть времени проводил в собственной каюте за столом, и стол не бывал пуст. Объемистое брюхо судовладельца обтягивал пестрый шелк - когда-то великолепный, а теперь покрытый сальными пятнами и засохшими каплями подливки. Бархатная, отороченная мехом безрукавка не сходилась на этом животе, зато хорошо был виден широкий кинжал в украшенных самоцветами ножнах. Нос капитана, кривой и красный, немногим уступал размерами и кривизной кинжалу, а круглые багровые щеки могли соперничать цветом и размерами с южными плодами, капли сока которых навеки пропитали шелковую тунику Варанго Хоэса. Эти замечательные щеки обрамляла не менее замечательная борода, выкрашенная по калатанскому обычаю в рыжий цвет. В Калатане почитали огонь, и тамошние жители красили бороды огненной краской - считалось, что это приносил удачу. Однако Калатана - большой город, благочестивых бородачей там слишком много, и удачи, по всей видимости, не хватало на всех. Варанго отрастил очень длинную бороду, и ему досталась немалая доля удачи, отпущенной калатанским морякам… хотя скорей всего успехи Хоэса объяснялись больше его отвагой и предприимчивостью, а вовсе не длиной бороды. Мало кто решался плавать к северному берегу Долгого моря весной.