Вот толпа на берегу облепила баркас, и он медленно пополз к линии прибоя. Внутри, в бухте, прикрытой скалами, волна была не такой высокой. Вот суденышко уже на плаву, промокшие рыбаки забрались в него, разобрали весла и пошли к выходу из бухты. Они миновали скалы, и баркас тут же закачался на серых пологих валах. Нос его взлетал вверх, когда судно встречало новую волну, открывался кусок черного просмоленного днища, взлетали брызги. Потом баркас скользил с водяного холма вниз, тогда были видны ряды гребцов и бочонки, занимавшие середину баркаса. И снова взлетала белая стена брызг, но рыбаки упрямо гребли против волны, держа курс на галеон.
Моряки Хоэса спустили сетку из толстенных канатов, внизу под сеткой болтались набитые упругими стеблями мешки, которые должны были смягчить удары баркаса о борт большого судна. Мешки были слишком тощими, их начинка промокла и свалялась. Еще несколько матросов закрепили на борту что-то вроде мачты, через блок на ее конце перекинули канаты с крючьями. Экипаж криками подбадривал смелых гребцов, а те мерно и неутомимо взмахивали веслами, выгребая к "Гневу Ирго". Первый баркас еще не успел пришвартоваться к галеону, а в устье бухты уже показался второй, тоже тяжело груженный.
- Смелые люди, - заметил Морт, глядя на усилия жителей Карашта.
- Они вынуждены быть смелыми, - буркнул Лайк, и ворон на его плече согласно каркнул. - А что еще остается, если ты живешь в маленьком поселке у края Зимы, таком маленьком, что у тебя нет и никогда не будет башни с золотым магом?
Морт промолчал, обдумывая слова мага. Тот заговорил снова:
- Красные жрецы учат, что тепло праведно, а холод греховен. Однако эти люди, жители севера, ведут суровую жизнь праведников. Разумеется, они грешат! Они обжираются, когда вдруг выпадает богатый удов после нескольких полуголодных недель, они без удержу пьют хмельное, вернувшись из стылого моря, потом, наевшись до отвала и напившись допьяна, прелюбодействуют, дерутся, сквернословят. В их жизни мало тепла и мало праведности. Но какие пороки цветут под сенью башен с кристаллами! Я уж не говорю о жарком Эйбе, откуда родом предки нашего Махабы.
- Да, - согласился эйбон, - там не считается грехом многое, что запрещают красные. Я не знаю, кто прав. В срединных странах я живу, оглядываясь на красных жрецов, а когда приплывал в Эйб, пил и веселился вместе с местными, словно один из них. Оставаться трезвым в день праздника урожая и не познать женщину последующей ночью - вот грех для эйбона!
Чернокожий улыбнулся, вспоминая далекий берег Эйба и тамошнюю веселую праведность.
Баркас пришвартовался у борта галеона и, если глядеть с берега, казался мухой, которая села на спину быка. Рыбаки Карашта полезли по веревочной сети, вскарабкались на палубу. На них были длинные крутки и брюки из шкуры котиков. С одежды стекала вода. Потом их товарищам, оставшимся внизу, спустили веревки с крюками, чтобы втащить товары на борт морского судна. Седой рыбак, старший из караштцев, стал торговаться с Варанго. Капитан горячился, ревел, угрюмый рыбак цедил слова словно неохотно. Наконец цены были установлены, и моряки принесли товар для обмена. На каменном берегу монета ни к чему, местным нужно было зерно, ткани, стальные инструменты и вино.
- Сегодня к вечеру они будут мертвецки пьяны, - бросил Лайк. - если сумеют возвратиться в бухту, не опрокинув баркас. Насколько я знаю, в Караште нет храма, и некому будет упрекнуть рыбаков в холодных грехах.
Серый маг повернулся и пошел в каюту, стуча окованным посохом в мокрые доски палубы. Эйбон последовал за ним, жалуясь на промозглую сырость и недолеченный кашель. Морт остался наблюдать за торгом. Он все видел впервые, и хотел увидеть как можно больше, чтобы заполнить черные дыры в голове - там, где у любого другого размещается память.
***Баркасы загружались и разгружались полдня. Товары, привезенные северянами, спускали в необъятные трюмы галеона, а серые плоские валы били и били в борт корабля, как настойчивые гости, которым не отпирают, потому что в доме никто им не рад, но которые настаивают на своем праве войти…
От Карашта "Гнев Ирго" ушел на юг, больше Варанго на севере ничего не было нужно, да вряд ли на севере было еще хоть что-то, достойное его внимания. Конечно, Карашт был не единственным поселением на холодном берегу, но туда, в самую южную точку побережья, всю зиму свозились товары в ожидании прихода корабля из большого мира. По мере продвижения судна на юг холодный попутный ветер слабел, "Гневу Ирго" приходилось маневрировать, менять галсы и ловить переменчивые воздушные потоки.