Теперь это было делом, которое могло поправить его плачевное положение среди других высокородных, хоть как-то восстановить честь родового имени. Ведь выполнение боевой задачи в первых рядах доказывало, что он не трус и достойный человек.
«Если неправоту этих идиотов о моей трусости я опровергну здесь и сейчас, – превозмогая боль размышлял Саваат, – то вот невозможность объясниться с Калией – это действительно проблема, что ставит меня в тупик».
Таск после памятного вечера больше не виделся с глазу на глаз с Калией. Да и вообще старался без надобности не выходить из своей каюты. И это было не так-то и плохо. Он немного, как смог, самостоятельно залечил раны, обращаться к капитану казалось унизительным. Саваату удалось хорошенько отдохнуть и многое обдумать.
«Пожалуй, я действительно пережал со своей навязчивостью с Калией, – решил он. – Надо было как-то помягче все делать и не спешить. Но теперь что уж поделаешь, что вышло, то вышло. Думаю, время мне поможет, все поставив на свои места. А еще надо сторониться незнакомых людей, пусть и высокородных, и тем более не выпивать с ними. Ведь если бы я тогда не набрался, то, глядишь, все сложилось бы иначе».
Саваат четко определил для себя приоритеты и решил сторониться людей, хоть в чем-то укоряющих власть. Ведь он, пусть и негласно, но был помилован этой самой властью после последнего своего прокола, а могло сложиться так, что его голова покатилась бы по площади Правосудия.
«Плохо быть неблагодарным!»
Таск, скрипя зубами, наконец вскарабкался на вершину. Двигаясь сквозь туман, он весь промок. Бедолага был готов упасть на колени и завопить от боли, когда канат покинул его руки, но ни того, ни другого позволить себе сделать высокородный сейчас не мог. Саваат был не только высокого рода, но и зерт для окружающих его людей, поэтому нельзя было показывать подчиненным свою слабость. Да и скрытность проводимых войсками Гралии действий была очень важна. Для сохранения секретности даже лошадям надели специальные повязки на морды, чтобы они не могли заржать.
Саваат выпрямился и посмотрел в сторону моря, где за туманом прятался корабль, который доставил их к берегу. Название судна вертелось на языке, но Таск за ненадобностью благополучно успел его позабыть, ведь он пробыл на нем всего пару часов, пересев с «Сокола», как сделали и другие младшие зерты, направляясь к своим подчиненным.
– Эй, ты, – Таск подозвал одного из своих младших зертов, не успев еще запомнить всех их по именам, – доложи, как идут дела, а сначала представься еще разок.
– Я Ласлом, – быстро представился младший зерт, что был лет на десять старше Таска, выше его на голову, сухопарый, темноволосый, с недавно зажившим шрамом, идущим сверху вниз от уха к ключице. – Больше половины людей, а именно сто двадцать человек и четверть наших лошадей, уже подняты. Оружие и провиант полностью тут, на вершине. Леонид – это другой младший зерт – занимается дозорами и охраной. Пока все тихо. Гром контролирует береговую линию и пока еще внизу.
– Гром? – удивился Таск, переспрашивая. – Странное какое-то имя. Откуда он?
Ласлом немного замялся, но потом ответил:
– Гром из рабов, что Теберон Керий освободил у заставы Кембри.
– Опять Керий, – фыркнул непонятно почему обозлившийся Саваат, а потом, успокоившись добавил: – Ладно, Гром так Гром. Позови сюда лекаря и продолжайте. Только поспешите, через четверть часа нужно будет начинать движение вдоль берега. Не успеем, создадим затор другим нашим отрядам, идущим позади нас.
Младший зерт отсалютовал и скрылся в пелене тумана.
«И как мы куда-то будем продвигаться в этой мгле? Пока пойдем вдоль берега, у нас будет ориентир. Но что потом?..»
К Таску подошел лекарь, и Саваат, молча расстегнув рукав, показал ему свою руку. Тот бегло осмотрел ее, недовольно скривился, поинтересовавшись:
– И как давно она в таком состоянии?
– Несколько дней. Разве это имеет значение?