Не успел Саваат закрыть глаза, как тут же открыл их. Ему показалось, что он и не спал, но вокруг стало довольно темно, свет Ченезара покидал этот мир, видимо, уже наступили сумерки. Рука хотя ныла, но с этим вполне можно было справляться. Рядом сидел один из его воинов, охраняя сон зерта. Плащ, укрывавший Саваата, промок до нитки. Пришлось поручить его выжать.
– Как долго я тут провалялся? – поинтересовался Таск у подчиненного стража, после чего закашлялся.
– Остаток дня.
– Подошли ли остальные наши силы?
– Нет, – лаконично, с тревогой в голосе, сообщил воин.
– Скверно, а ну позови кого-нибудь из моих младших зертов.
Пришел Гром, коренастый мужчина преклонного возраста, с черной бородой и усами, в которые закралась седина. Он повторил Таску все, что рассказал охранник, и добавил, что уже трижды отправлял в разные стороны дозоры, которые вернулись и сообщили, что никого поблизости нет и из тумана не слышно голосов людей или каких-то иных признаков передвижения.
– Что за колдовство тут творится? – бросил Саваат, не особо ожидая ответа.
Но младший зерт живо среагировал:
– Вот и многие из наших людей говорят о колдовском происхождении тумана.
– Объясни.
– Да что тут объяснять… В королевстве Замнитур живет странный народ – велторане. Они поклоняются лесному божеству, которое зовется Велтор. Он похож видом на медведя, но не является таковым. Говорят, эти лесные людишки ловки в наведении всяких чар. А есть те, кто утверждает, что это не простой туман, а мгла мира мертвых, забвение. Будто земля разверзлась, и мы попали во владения Тила, хозяина потустороннего мира. Некоторые утверждают, что слышали вдали женский смех, уверяя в том, что это Леокалла со своей свитой ищет наши души, желая напиться человеческой крови.
– Тьфу ты, – сплюнул Саваат. – Гром, ты в своем уме? Ну ладно эти темные, недалекие ополченцы из Т’Бола, но ты же не глупый человек! Какое колдовство, какой Тил и Леокалла? Нашли, о чем говорить. Слушай мой приказ! Распорядись, чтобы прекратили эти глупые сплетни. Услышу что-то подобное, накажу. Всем сейчас же начать сбор и ожидать моей команды к выступлению.
Младший зерт неодобрительно посмотрел на Саваата и, бросив пару слов в ответ, удалился:
– Зерт, под вашим началом не простые ополченцы, а люди из регулярных дозорных разъездов, которые охраняют границу Т’Бола, свободные от рождения люди, прошедшие разностороннее обучение на заставе Кембри.
Таск почувствовал себя неловко. Выходит, что он как зерт не удосужился разузнать заранее о том, кто будет исполнять приказы под его началом. Но высокородный не должен оправдываться, объясняться или извиняться перед подчиненными ему людьми. Поэтому Саваат просто промолчал в ответ.
Когда совсем стемнело, отряд Таска выступил, направляясь вдоль березняка, идя на восток, где, по разумению Саваата, должен был быть О’Леосс.
Двигаться приходилось, выстроившись в длинную цепь. Чтобы не потеряться в непроглядной тьме, он приказал растянуть между людьми канаты, с помощью которых удалось осуществить подъем с берега моря на холм, они снова пригодились. Саваат ехал в середине выстроившейся вереницы.
Но ехать пришлось не так-то и долго. Уже скоро от головы колонны Таск получил известие о том, что роща закончилась, никого из своих найти не вышло.
– Чудеса какие-то, – растерянно подытожил Таск, приказав разбить лагерь на ночь на краю березняка, прячась за деревьями.
Саваату не спалось. И это не только потому, что у него болела рука, но и потому, что произошедшее с его отрядом не укладывалось в голове. Такого не могло быть. Единственной рациональной мыслью отсутствия рядом других конных отрядов было то, что О’Луг принял решение собрать все силы у морского берега. Однако в этом случае, если армия будет обнаружена и атакована, то она лишается возможности маневрировать, будучи прижатой спиной к обрыву.
«Плохо это, плохо!»
Разжигать костры Таск не решился, хотя все его люди, как и он сам, промокли и замерзли. Приходилось терпеть и ждать, что произойдет нечто, что изменит положение дел, внесет ясность в происходящее. Идти в сторону гарлиона Саваат так и не решился. Ночь тянулась в тревожных ожиданиях. Почти никто толком и не поспал. Казалось, рассвет не наступит никогда.