Часть конницы гральцев, построившись, кинулась преследовать врага. Остальные силы, образовав круг, ощетинившись частоколом копий, прикрываясь высокими ростовыми щитами, направились к О’Леоссу, который теперь засверкал в лучах восходящего Ченезара.
Битва длилась с переменным успехом до обеда. Таск больше не принимал в ней участие, передав командование одному из своих младших зертов. Он смотрел на сражение из центра круга, что создали гральцы, защищая припасы и раненых, лежа на повозке среди других покалеченных.
Замнитурцы не унимались до последнего. Вначале они отступили, но потом с новой силой бросились в атаку. В занятой ими гавани О’Леосса стояли корабли, с которых быстро пришло подкрепление, как и из лагеря, что был разбит под стенами гарлиона. Гральцы понесли немалый урон, но все обозы с едой и оружием благополучно вошли в гарлион.
Когда за последним из воинов закрылись ворота, Таск вдруг явственно понял, что их удар, имевший целью снять осаду с гарлиона, закончился пока лишь тем, что они присоединились к осажденным.
«Надо найти Калию, – озираясь по сторонам, подумал Таск. – Если она жива, лучше держаться рядом, ведь нас ждут ужасы осады. Нас ждут голод, жажда и болезни».
Часть IV Глава 16. Попутный ветер
Ветер, послушный лишь Богу, песню мне добрую спой!
Не убаюкай в дороге, звезды в ночи приоткрой.
Не прогоняй ты бродягу, вечно бредущего вдаль.
Что тебе стоит, приятель, вместе со мной погуляй!
Ночная мгла уже отступила. Верлас, стараясь не двигать посиневшей от удара о камни рукой, укрывался сухим покрывалом, которое удалось раздобыть из выброшенного на скалистый берег сундука, что был родом с затонувшего «Летящего». Корабль долго боролся за свою жизнь, цепляясь за уступы каменистого дна, но безуспешно. К утру, издав последний крик-скрежет, судно сорвалось в глубокую морскую впадину, что расположилась прямиком в сердце небольшой гавани, которая была обнята скалами, образующими полумесяц. Пес, свернувшись калачиком, дремал, грея ноги человеку. Наемник время от времени опускал руку, чтобы потрепать загривок своего спасителя. На земле, возле собаки, лежал Регрон. Верлас был счастлив, что его товарищу удалось выбраться на скалы. Это обнаружилось с рассветом, когда наемник пошел обследовать скалы и локтях в ста от места, где он сам нашел спасение, обнаружился Регрон. Бывший страж, как стало ясно из его объяснений, был выброшен взрывом из трюма наверх, где он благополучно потерял сознание, повиснув на рее, которая, к счастью, тогда еще не горела. Очнувшись, Регрон понял, где находится. Его удивлению не было предела. Кое-как он спустился вниз на палубу и, используя обломки корабля – доски, вырванные взрывом и разбросанные повсюду, с горем пополам добрался до скал. На более дальнее плаванье к берегу его не хватило, виной тому были ночь, туман и проклятые кверты, которых к тому времени стало пруд пруди в здешних водах, видимо, твари учуяли кровь и подплыли попировать. Но Регрону повезло, стоя на связанных корабельным канатом обломках «Летящего», используя вместо весла доску, ему без особых происшествий удалось доплыть до суши и не попасть на обед к прожорливым рыбам. Чего не скажешь о других членах команды. Они все пошли на корм квертам. По-видимому, первыми ударами большинство моряков стряхнуло в воду, где их поджидали голодные чудовища. Остальных же затопило в трюме, или они свалились в воду, когда на корабле произошла последняя серия взрывов.
Что стало причиной крушения, Верлас не понимал, теряясь в догадках. Кораблей поблизости видно не было. «Взрыв, – предполагал наемник, – мог породить только подожженный «пожиратель». Но откуда ему было взяться на «Летящем»? Да и к тому же если опасный груз был все же припрятан где-то в трюме, то от его возгорания должен был быть только один взрыв, который разорвал корабль в щепки, но этого не приключилось. Как всегда одни загадки!»
В чреде невеселых новостей были и радостные открытия. Так, наемник обнаружил, что зеркало Леокаллы цело. Первым порывом Верласа было связаться с Итель и попросить о помощи, но, немного подумав, он принял решение не торопиться с этим делом, дождавшись наступления дня, увидев и осознав всю картину происходящего, еще раз обследовав скалы.