Верлас, продолжая наблюдать, нахмурил брови. Во всем происходящем читалась некая неестественность, смысл которой пока ускользал от него. Наемник ощутил на своей щеки дуновение легкого ветерка, это было хорошей новостью, обещавшей окончание затянувшегося штиля.
Незнакомцы стояли молча. Зерт-великан не двигался, а кузнечики только подрагивали, словно от нетерпения. Корвин и моряк стояли, покачиваясь, потупив взгляды себе под ноги. Неожиданно зерт-великан ожил и, повернувшись к пленникам, шагнул к ним. Встав прямо напротив моряка, спиной к морю, он отдал свой жезл подскочившему к нему кузнечику и, действуя обеими руками, скинул со своей головы капюшон.
Легкий ветерок, не успев подуть, сумел за краткий срок ощутимо разогнать плотный туман, и теперь наемник мог вполне ясно увидеть лицо зерта-великана. И лучше бы туман не уходил. Увиденное заставило замереть сердце в груди бывалого вояки. Он затаил дыхание, разглядывая омерзительное нечто, представшее пред ним. В голове не укладывалось то, к чему были прикованы сейчас глаза. Белоснежное лицо зерта-великана лишь отдаленно походило на человеческое, да и вряд ли это можно было назвать лицом. В его середине находилась широкая, растянутая от уха до уха приоткрытая ухмыляющаяся пасть, над которой примостилось размазанное по роже подобие носа, с узкими стрелками ноздрей по бокам. Глаза, смещенные в сторону висков, напоминали акульи, они были выпучены и походили на два пузыря. Подбородок, губы, надбровные дуги лишь отдаленно угадывались в этом ужасающем лице-кляксе. Волосы отсутствовали вовсе, а на их месте возвышалась корона из костяных наростов, схожих своим видом с клыками какого-то диковинного зверя. Толстая, как у черепахи, покрытая множеством кожных складок шея крепилась вполне к человеческому по внешнему виду торсу, особенности строения которого скрывала одежда.
Корвин и моряк больше не смотрели себе под ноги, а таращились на зерта-великана.
Странное создание схватило обеими ручищами за шею моряка и, как показалось Верласу, стало душить его. Человек издал сдавленный крик, затрепетав в объятьях урода. Левую руку зерта-великана окропила кровь, она проступала из-под пальцев мучителя. Потом из-под пальцев правой руки чудовища просочилась какая-то белая жидкость, похожая на молоко, которая, попадая на одежду, не впитывалась и не скатывалась по ней, а, как смола, прилипала.
Ветер дул все сильнее и сильнее, сражаясь с ненавистным туманом.
Если бы зерт-великан желал задушить моряка, то это уже давно бы случилось, но нет. Человек теперь трясся, словно в конвульсиях, повиснув в крепких тисках рук чудовища. Муки моряка никак не кончались. Но вот зерт-великан, закончив с ним, отпустил человека, который как подкошенный рухнул на камни, содрогаясь в конвульсиях. Его дерганья чем-то напоминали действия кузнечиков, только он делал это более активно и хаотично.
Зерт-великан повернулся к Корвину. На роже монстра сверкал все тот же оскал-улыбка. Между зубов что-то промелькнуло, и вот из пасти высунулся змееподобный раздвоенный тонкий язык. Тварь, издав странный низкий рев, похожий на рык моржа или морского льва, шагнула к капитану, а почти все его приспешники, за исключением двоих, разбежались, словно ищейки рыща взглядом по сторонам, осматривая каждый камень.
– Нет, нет, нет, не-е-е-т! – как ошпаренный завопил Корвин, понимая безнадежность своего положения.