– Ты прав! – как ни в чем не бывало, рассудительно кивнув, согласилась с ним Мена. – Перед тобой только ее образ, а в нем любовь.
Наемника удивили слова ребенка.
– Любовь?
– Любовь. Любовь в делах, она всегда с человеком, она всегда жива, а скверные имена тех, кого ты призывал, это все мертвецы и иллюзии или, того хуже, – рукотворные идолы, не жди от них помощи.
– Мертвецы? – Верлас совсем запутался, единственная мысль теперь удерживала его от безумия, это то, что, вероятно, он снова спит и видит сон.
– Нет, это не сон, – прочитав его мысли, заметила Мена. – Вокруг тебя реальность. Единственная реальность, которая существует.
– Так все же, кто или что ты? – с опаской, начиная подозревать, кто перед ним, спросил он. – Откуда ты здесь?
Девочка, так похожая на его дочь Мену, но не бывшая ею, вздернув подбородок кверху, сказала:
– Кто я, тебе известно. Отбрось предрассудки и загляни в свое сердце, там ждет тебя ответ на твой вопрос. А откуда я… мне не составит труда в мгновение ока оказаться, где угодно и когда угодно. Сейчас для тебя важно не то, откуда я, а как и зачем сюда попал ты?
«И как я сюда попал?» – разум Верласа вскипел, лоб покрылся мелкой испариной. – Ну, так вышло, так сложилось. Плыл на корабле, а потом… крушение и я плыву к скалам».
– Разве все было так, как ты говоришь?!
Верлас не понимал, что от него хочет ребенок или нечто, скрывающееся за его образом, разговор постоянно менял свое направление, и он посчитал разумным просто ничего не отвечать: «В конце концов молчание – золото».
Но от девочки что-то утаить было невозможно. Ее пронизывающий взгляд читал наемника как открытую книгу. Он не успевал толком о чем-то подумать, а все его мысли уже становились общим достоянием.
– Подумай, – настаивал ребенок, а потом, слыша в ответ все то же молчание, произнес: – Молчишь… знай, ты здесь, потому что так должно было произойти, после того как ты сделал свой выбор в песках Западной пустыни. Там открылись твои глаза. Ты выбрал жизнь, и это правильный выбор. Тебе, как и любому человеку, дано право выбирать, и твой выбор привел тебя сюда. Тебя вела вперед любовь к твоим детям, желание сберечь их, а значит ты шел за мной и со мной. Так зачем же теперь ты выливаешь скверну на меня? Зачем зовешь мертвецов и миражи себе в помощь, они не помогут, ведь их нет среди живых? Но я – живой и я всегда рядом, почему ты не обращаешься ко мне?!
Мороз волной прошел от головы до пят Верласа, благоговейный страх и восхищение охватили его. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он пал на колени и низко склонился перед силой и мощью, скрытой за обманчивым образом его дочери. Душа наемника трепетала, как пожелтевший лист на пронизывающем ветру.
«Выходит, ты и есть настоящий, единственный Бог! – внезапно рассудил наемник. – Не статуя или цветная фреска из храма тех, кого принято у нас называть божествами, и ты не мой ребенок, ты – это Он!»
– Поднимись, Верлас! – властно потребовал Он, слыша его мысли, как если бы они были высказаны вслух. – Ты верно рассудил. Человек не способен видеть меня, поэтому то, что улавливают твои глаза, лишь форма, вместилище и не более того.
Наемник, продолжая внутренне трепетать, поднялся.
– Не бойся врагов, что окружают тебя! – потребовал Он, тот, что скрывался за обликом Мены. – Живи в страхе потерять любовь, стать неугодным мне! Ты – меч мой, отбрось сомнения, будь достоин своего назначения! Сделай снова верный выбор, и все твои грехи, все зло, что совершено тобой и тяготит твою душу, угнетает твой дух, отступит, как морские воды постепенно спадающие с отливом. Став мечом, ты будешь прощен.
– Но у меня нет меча. А страх… Да и как мне не бояться того уродца, что за моей спиной, и тех нелюдей, что с ним. У них оружие, их больше, а я гол, как улитка, лишившаяся своего панциря. Этот зерт-великан творит что-то неправильное, что-то, чего не должно быть, я нутром чувствую! Что такое, не знаю, но это нечто очень плохое.
На лице ребенка появилась улыбка:
– Зачем моему мечу меч? Я тебе говорю, не бойся их. Обернись и увидишь, что ты боишься не того, кого надо бояться!
Верлас отвернулся от Него и взглянул в сторону твари и Корвина. Увиденное далее произошло так быстро, что наемник не сразу осознал, что случилось. Но осознав, поразился. Снова лицезреть Всесильного наемнику не удалось. На месте, где стояла Мена, никого не оказалось.