– Ты не задумывался благодаря чему возникает человеческое «я» и что оно такое?
Зерт пристально поглядел на пленника и, видя, что ему не отвечают, продолжил:
– А задуматься следовало. «Я» – это память, скопленный жизненный опыт, приобретенный посредством органов чувств, позволяющий делать выводы, результат работы сознания, заключенного в бренную плотскую оболочку. Вот есть человек, а вот его нет, тогда исчезает и «я».
Зерт пересек тонкую грань, отделяющую свет от густой мглы. Тьма поглотила его всецело, без остатка. Узник непроизвольно поежился, ему не хотелось снова оказаться во мраке.
Из тьмы донесся голос, странный голос, пленнику показалось, что теперь говорил не один, а сразу десяток людей: мужчины и женщины, дети и старики:
– Печален удел обычного человека. Печален и полон безысходности. Человек лишь подобие или дикая копия властелинов-создателей, которые не знают забвения, смерть для них лишь краткий миг перехода в новое тело, в котором их «я» будет продолжать свою жизнь. Но создатели властны стереть из своей памяти ненужные воспоминания, пережитые эмоции, и жизнь новыми красками начинает играть для них. Создатели – это первородные, в отличие от диких людей и людей-подобий они могут сохранять нужные им воспоминания, преодолевая порог смерти человеческого тела, входя потом в новую плотскую оболочку.
Из мрака выскользнула тень. В лучах масляной лампы сверкнула сталь. Меч пронзил одного, второго, третьего стражника, не оставляя и шанса на выживание. Их тела, как мешки, переполненные мукой, оседали на пол. Жизнь, словно испуганная канарейка, спешно покидающая насиженную ветку. На лицах стражников застыла гримаса боли, растерянности и обиды. Зерт стоял с обнаженным клинком над телами своих подчиненных. Он снова заговорил прежним голосом обычного человека, в его словах звучали нотки самооправдания:
– Они свидетели, последние из живых, помимо меня, кто знали целиком твою историю, к тому же видели сейчас тебя живым, я не могу рисковать, на кону судьба Гралии, то что им известно не должен знать никто, поэтому нельзя позволить им жить. Смерть – это самое надежное средство сохранить тайну.
Узник, как ни странно, не испытывал страха перед «золотым псом», восприняв произошедшее как должное. Он не чувствовал в нем для себя угрозы.
Зерт, вытерев свой меч об одежду одного из умерщвленных им стражей, убрал оружие в ножны. «Золотой пес» подошел к узнику и сел рядом с ним на скамью. Он полной грудью вдохнул и, повернувшись к пленнику лицом, как ни в чем не бывало сказал:
– Как ты дышал все это время этим затхлым воздухом?
Пленнику не было что ответить, потому что он не очень-то и помнил, каков на вкус настоящий свежий воздух.
– Понимаю. Ты многое позабыл. И это хорошо для нашего общего дела. Взбодрись, ведь не каждому выпадает такая удача – избежав смерти, обновить свое «я»! Что нужно, вспомнится, а что может помешать в нашем деле, будет безвозвратно забыто. Пришло время вновь начать.
– Начать что? – неуверенно спросил узник.
– Как что, новую жизнь.
– И что это будет за жизнь?
– Жизнь как жизнь, полная сладких и горьких воспоминаний, со взлетами и падениями, но новая. Конечно, старые воспоминания какое-то время будут, как пена, подниматься из глубин памяти, но это продлится недолго. Они станут ничем по сравнению с новыми, такими яркими и настоящими ощущениями, в отличие от сна из прошлого. Былое превратиться в тень и в полдень нового дня исчезнет.
Зерт распахнул полу своего золотого плаща и извлек из внутреннего кармана чистый квадратной формы белый лист бумаги:
– Так что ты выберешь: новую жизнь или смерть?
– И что это будет за жизнь? – вновь повторил свой вопрос узник.
– Упрямый! Это хорошо! Хорошо, что нужные мне черты твоего характера остались в этом подобии от старого тебя. Ты станешь победителем, тем, кем тебе уготовила быть судьба. Но не просто победителем, а моим победителем. Ты будешь снова сражаться, ведь тебе именно это по душе. Вновь сможешь защищать Гралию!
«Гралия! – повторил про себя узник. – За Гралию!»
Это слово стало ключом от двери в его память. Узника накрыла волна воспоминаний. Они были разрознены, эпизодичны, но так ярки, что у пленника захватило дух. Ему было сложно разобраться в нахлынувшем на него в один миг калейдоскопе красочных картинок. Пленник сжал кулаки и, не без труда, но совладал с эмоциями.