– Все мы сожалеем, – без особых эмоций ответил Кот. – Но гарла, помимо всего прочего, очень интересует, куда ведут эти таинственные проходы? Это, пожалуй, один из наиболее важных вопросов для осажденного гарлиона. Как вы считаете?
Таск все понял и, прекратив методичное поедание разной снеди, быстро ответил:
– Пожалуй, вы правы. Это, как я думаю, будет интересно не только вашему гарлу, но и моему зерту, Фелилу О’Лугу.
После этого разговор перешел на другие темы.
В этот раз Кот много расспрашивал Таска о его родном варте, об отце, военной службе в регулярной армии, интересах. После чего, засидевшись за беседой допоздна, Саваат покинул Филиппа, в этот раз уже сумев найти дорогу к себе без чьей-либо помощи.
Ночь прошла незаметно. Рано утром к нему пришел лекарь, который снял повязку. Он рекомендовал не нагружать руку работой, поберечь ее и пообещал, что тогда все будет хорошо. Не успел лекарь покинуть Саваата, как прибыл гонец от Фелила О’Луга, который требовал как можно скорее прибыть к нему в ставку.
«Вот и кончился мой отдых», – подытожил Таск, собираясь в дорогу.
Улица встретила его холодной изморосью, которая периодически срывалась на снег с дождем.
– Скверная погодка, – заметил Таск.
На что сопровождающий его воин ничего не ответил. Так, молча, они прошли по широким мощеным улочкам и площадям, пока не оказались возле высокого трехэтажного дома с пологой крышей и парой башенок.
Постройки в гарлионе все больше были сделаны из какой-то серой скальной породы, что придавало О’Леоссу, особенно в такую промозглую погоду, печальный, скорбный вид. Таск вздохнул и вошел внутрь, поприветствовав стоящих на входе стражей.
Гонец сопроводил его прямиком до комнаты на втором этаже. Это была богатая библиотека с множеством стеллажей и несколькими удобными для беседы диванами, перед которыми стояли невысокие, в локоть высотой, чайные столы.
– Когда зерт освободится, то посетит вас, – сказал немногословный гонец, прежде чем покинуть Саваата.
Таск остался один. Вначале он немного походил вдоль рядов полок с книгами, разглядывая старинные и не очень переплеты многотомных фолиантов, перемежавшихся менее внушительными изданиями. Тут имелось много исторической литературы, трудов по философии и астрономии, в изобилии встречались религиозные трактаты и сборники мифов.
Таск от нечего делать снял с полки одну из книг. Это был внушительный фолиант, обернутый в кнезову кожу, приобретшую с течением времени густой темно-коричневой цвет. Саваат положил книгу на столик и, отстегнув застежку на переплете, раскрыл ее. На первой странице красовалась надпись: «О сошествии богов на землю». Автор труда был неизвестен.
Саваат усмехнулся и подумал: «Меня прямо-таки преследует эта история, то мой любезный домовладелец мне все об этом рассказывал, теперь вот эта книга».
Он перелистнул несколько страниц.
– Сплошной текст, никаких картинок, – разочарованно подытожил он, а потом, закрывая фолиант, резюмировал: – Нет, с тобой я когда-нибудь проведу ночь, но не сегодня.
После этого Таск продолжил плутать между рядами книг.
Устав бродить, Саваат присел на мягкий диван и буквально утонул в нем. Уже очень скоро его стало клонить в сон. Таск безуспешно пытался бороться с этим желанием, то устремив свой взор за окно, где раскинулась какая-то местная площадь, вдоль которой выстроились ряды культовых, торговых и других публичных зданий, то читая названия с корешков книг с ближайшего стеллажа. Но слабость после болезни взяла свое, и юноша задремал.
– Утро доброе! – внезапно раздалось из яви, и Таск тут же вскочил, вырываясь из объятий сна.
Руку пронзило волной боли. Саваат выпрямился по струнке. Перед ним стоял Фелил О’Луг. Он как всегда был подтянут, по его выправке и не скажешь, что ему уже давно за сорок. Густые, аккуратно расчесанные с легкой проседью темно-русые волосы рассыпались по его крепким, широким плечам. Пропорциональные черты лица подчеркивали природное высокородство этого человека. Его одежда – севетор, надетый поверх белоснежной сорочки, кожаные штаны и сапоги, широкий ремень, все светло-коричного цвета, не блистали роскошностью, но были добротными, явно дорогими вещами, что распознавалось с первого, даже самого мимолетного взгляда. На его груди на серебряной витой цепи висел диск Ченезара, символизирующий власть великого гарла Гралии. Это было единственным украшением на нем, красивом самом по себе мужчине.