«И эти тоже теперь моя головная боль, – рассудил Саваат. – И мелкие воришки-ребятишки, и перекупщики краденого, и самоуправщики, продающие, а не раздающие съестное жителям гарлиона, без последних не было бы тут таких вот богатых съестных развалов. Одно слово, попал я под раздачу».
Пятиэтажный дом, в котором расположился участок канутов, внешне походил на небольшую крепость, возведенную, как, впрочем, и большинство других построек в О’Леоссе, из серого камня. Только, пожалуй, в скальных булыжниках сооружения, где Таску предстояло теперь работать, было больше черных вкраплений, что выигрышно смотрелось на фоне остальной монотонной серой массы стен домов. Крепость имела квадратную форму, в ее центре находился глухой внутренний двор.
Чтобы оказаться внутри участка, необходимо было миновать сначала внешние дубовые, обитые листами металла первые ворота, потом проследовать по туннелю, освещенному, как назло тусклыми и редко встречающимися масляными лампами, пройти через полностью кованые вторые ворота, после чего оказаться во внутреннем дворе, который следовало пересечь, чтобы предстать перед последней преградой – широкой дверью, ведущей внутрь дома.
С внешней стороны у крепости канутов на уровне первых трех этажей вовсе не было окон, а те, что появлялись выше, скорее, походили на бойницы. От них разительно отличались окна, что выходили во внутренний двор. Они были широкими и высокими.
Дом стоял на площади Возмездия. Как несложно догадаться, именно тут исполнялись приговоры местного гарла и других власть имущих.
На первых воротах и собственно входе в участок канутов стояла стража, которая, как видно, уже была оповещена о новом начальстве и приветственно салютовала Саваату. Чего греха таить, такое начало порадовало юношу.
Внутри дома Таска встретили два его заместителя – Кальв и Руф. Оба были коренастыми, широкоплечими, хмурыми мужчинами. Первый с большой проплешиной на темени, лет тридцати пяти, а у второго на голове красовался залихватский каштановый чуб, он выглядел немного моложе и свежее своего товарища. Оба заместителя вели себя крайне сдержанно и настороженно, как видно, новый тетронил не внушал им особого доверия. Тут же для знакомства во внутреннем дворе были собраны кануты из участка. Их оказалось довольно-таки много, около двухсот человек, не считая еще с полсотни тех, что сейчас отдыхали, и такого же количества несущих службу на улицах гарлиона.
Когда Кальв доложил о количестве подчиненных, Таск даже поперхнулся и переспросил:
– Триста канутов на О’Леосс? Не многовато ли? В столице не факт, что столько насчитается.
Подчиненный как ни в чем не бывало ответил:
– Да, по переписному листу у нас триста тринадцать человек и еще есть недобор в семерых. И этого не хватает. О’Леосс – торговые ворота Гралии.
Саваат вздернул брови и закивал.
Внешний вид канутов радовал глаз: вышколенные, стоящие стройными рядами, совсем как воины из регулярной армии. Почти нет пожилых и совсем отсутствуют увечные.
– Странно, – продолжая переговариваться с подчиненными, заметил Саваат, – крепкие ребята в О’Леоссе служат в канутах. Как так вышло, что мои новые подчиненные все как на подбор здоровые и сильные? Обычно канутами берут калек или тех, кто по возрасту уже не может переносить полноценную военную службу.
Теперь ответил Руф, поправляя свой непослушный каштановый чуб:
– Мой господин, перед вами и стоят воины гарлиона, это та же регулярная армия, но оплачиваемая из казны гарла О’Леосса. Корпус канутов был практически весь истреблен местными бандами пару лет тому назад. У нас тут случилось Колодезное восстание. Слышали, наверное?
– Да, что-то припоминаю, – сказал Таск, хотя ничего такого не слышал.
Подчиненный, видя неопределенную мину на лице старшего, решил уточнить:
– Восстание началось с того, что были отравлены два из десяти колодцев в гарлионе. Начался мор. В чем причина, быстро разобрались. Кануты искали виновных, но дело шло ни шатко ни валко. Вроде нашли каких-то пьяньчуг, которые были готовы взять вину на себя. Только народ как-то не особо в это поверил. Хотели казнить виновных после празднования дня рождения нашего гарла. Однако народ поднял такой шум, что пришлось совместить казнь и праздник. В назначенный день, когда виновных вывели на помост к виселице, из толпы кто-то стал орать, что не тянут эти на отравителей, мол, кануты опять пыткой вырвали признание. Один прокричал, другой согласился. Так, слово за слово и пошло-поехало. Начались погромы. Более других перепало канутам, тут им все грехи припомнили. В общем гарлу пришлось задействовать силы войска гарлиона. После подавления бунта оказалось, что почти всех канутов вырезали. А те, кто выжили, наотрез отказались нести службу дальше. Вот нас гарл Андреас Рум в приказном порядке сюда и прикрепил. Так и работаем.