Главной же новостью, которая прозвучала уже в конце беседы, было то, что Калия жива и здорова и определена на постой в доме недалеко от участка канутов. Таск, услышав это, был готов сразу закончить разговор и помчаться к девушке, чтобы повидаться с ней. Сердце томилось в предвкушении свидания. Саваат и не подумал вспоминать обиду, которая успела пролечь между ними. Таск сдержал первый порыв и продолжил разговор со своим помощником.
Порадовало Саваата и то, что когда Терил говорил о Калии, с его слов выходило, что девушка дала Негрому от ворот поворот, сделав нечто такое, что разом охладило пыл нового ухажера.
«Терпеть не могу, когда мужчина вот так напрямую рассказывает о своих личных отношениях с девушкой», – про себя отметил Саваат.
Еще немного посудачив, Таск и Терил распрощались чуть ли не лучшими друзьями, как это могло показаться со стороны. Но каждый из них знал, что это лишь иллюзия, на самом деле их общение было вынужденное и продиктованное волей судьбы и обстоятельствами, по крайней мере Саваат видел все именно в таком свете.
[1] В одном дне Гралии 48 часов (по 60 минут в каждом часе). 12 часов утра – это 6 часов утра по земному времени.
Часть V Глава 3. Не отставай
Быть первым – трудная задача,
Уж лучше следовать вторым
Иль третьим, коли неудача,
Дыша в затылок центровым.
Чем наемник мог похвастаться, так это крепким сном. Для него не составляло труда подремать даже стоя. Но иногда, когда мысли в его голове жужжали, как рой пчел, приходилось сдаться, отказавшись от вожделенного отдыха. Вот и теперь Верласу не спалось и он решил не мучить себя, лежа на дне лодки с закрытыми глазами, а поднялся и сел, принявшись рассматривать усыпанное звездами небо. Регрон и Корвин быстро поддались дреме, они лежали в носовой части и, обнявшись, похрапывали. Наемник, видя такую картину, слегка улыбнулся.
«А я-то думал, что капитан сдал, будет бежать от воды, а он вон как шустро оправился. Похрапывает как ни в чем не бывало. Жаль, если что-то пойдет не так и от Корвина придется избавляться. Он не такой уж и плохой человек, не то, что я. И все же не стоит спешить с ним сближаться, хуже нет иметь во врагах бывшего товарища».
Илиса Дальго, спасенная ими сегодня вечером, тревожно дремала в хвостовой части лодки. Ей на живот положил голову Пес, поскуливая во сне, периодически пожевывая что-то во рту.
«Наверное, бродяге снится, как он поймал того зайца, что мы повстречали на привале в лесу. Смакует, паразит. Интересно… Откуда же он все-таки взялся посреди пустоши? Как так вышло, что скаргарты его не съели? Эти твари бегают настолько быстро, что ни один даже самый быстрый скакун не сможет с ними долго тягаться, а тут просто собака. Да и чем Пес в песках питался? Там же нет ни воды, ни еды. Раз так, то выжить он мог только рядом с людьми. Их я не приметил. Выходит, его хозяева были убиты незадолго до того, как животина прибилась ко мне. Но, если честно, этих людей совсем не жаль. Я даже рад, что так вышло. Пес помог мне и теперь помогает. Настоящий друг. Такой, с каким не поссоришься, который всегда на твоей стороне. И, что немаловажно, ему не надо объяснять что-то, уговаривать, мотивировать. Сказал: «За мной, он и идет».
Верлас почувствовал, как в его груди, а потом и по всему телу разливается чувство спокойствия. Приятное и всеохватывающее.
«Вот и ладненько, вот бы так всегда».
Верлас смотрел на созвездие Орла, любуясь яркой звездой, называемой Отилия. Она зачаровывала, переливаясь желтым, красным, немного оранжевым. Отилия указывала на север, туда, где за черной полосой морской воды скрывался берег. Наемник не слишком был рад, когда, обнаружив Илису, Корвин настоял на том, чтобы они заночевали на одном из рифов. Капитан тоже хотел встретить ночь на берегу, но опасался, что добраться до суши засветло не получится и, спеша, велика вероятность напороться на скалы. Тогда, если лодка бы дала течь, точно жди беды. При самом плохом развитии событий пришлось бы вплавь добираться до берега, а с поврежденной рукой Илиса, скорее всего, не доплывет. Так они и заночевали в лодке, вытащенной на скалы, а вокруг плескались волны.
«Жаль, что Илиса не может сейчас ничего рассказать, как она попала на скалу в море».
По предположению Корвина, девушка кричала, пытаясь позвать на помощь, и сорвала голос. Илиса, как только они подплыли к скале, потеряла сознание, а когда пришла в себя, только сипела, разобрать слов не получалось. У нее была повреждена рука. Верлас посчитал это ушибом, хотя что-то определенное до осмотра лекаря сказать было нельзя. Одежда на ней была влажной, что позволило предполагать, что бедолаге пришлось побывать в ледяной воде. А еще недалеко от скалы плавали какие-то доски. Это навело капитана на мысль, что корабль гордаров тоже потоплен, как и «Летящий», а девушка чудом спаслась. Регрон попробовал задавать девушке простые вопросы, на которые можно было ответить «да» или «нет», но этот трюк не прошел. Илиса смотрела на них испуганными глазами и складывалось впечатление, что она не понимает его речи. Иногда срывалась ни с того ни с сего в истерический плач. В общем вела себя не совсем нормально. Верлас даже предположил, а она точно та, кто им нужен? Но ее осанка, умение держаться как минимум свидетельствовали, что она высокородная. А рисунок на одежде, характерный Дебусу, все же не напрямую, но указывал на ее принадлежность к этому гарлиону. Еще у девушки имелся платок с вышитыми по его краям примечательными гербами. По правой стороне – фамильный герб рода Киров – на сером фоне золотой кувшин с падающими из него монетами. По левой стороне – герб гарлиона Дебус – на красном восходящий Ченезар. Несмотря на то, что род Киров пал, нахождение такого вот платка у человека, не имевшего отношения к крови правящей династии на острове и самому гарлиону, было чревато плачевными последствиями. По праву, которое было распространено во всех Гралиях и Замнитуре, незаконное ношение властных атрибутов могло повлечь наказание, вплоть до смертной казни. Платок с гербами был отличительной вещицей, которую имели при себе исключительно высокородные девушки и женщины. Он не мог попасть к рабыне или служанке как подарок. Платок с гербами был символической вещью. Хозяйка получала его по достижении шестилетнего возраста. Ей давался сразу набор одинаковых платков. Он мог использоваться только строго для определенных целей. К примеру, когда девушка хотела оказать благосклонность своему избраннику, будущему мужу, она была вправе подарить ему свой платок, это действие предшествовало обряду обещания – помолвке. Если платок был поврежден, то его сжигали.