– Как? Хороший вопрос. Для таких людей, как я, родина – весь мир. Заехал с труппой перезимовать в гарлион и вот тебе на – попал как кур в ощип. Теперь собираем медяки за в сотый раз показанный спектакль. Если бы не пробившиеся в гарлион новые зрители, то совсем бы наше балаганское дело загнулось. Как вам моя интерпретация вашего рассказа?
– Удивительно точный пересказ, – язвительно заметил Саваат и широко улыбнулся. – Словно на себя со стороны смотрел.
Толлий, не обращая внимания на интонацию, поклонился, приложив руку к сердце, выражая свою благодарность и признательность.
Паренек из обслуги оказался шустрым малым и быстро вернулся в гостевой зал с заказанным пенным напитком и блюдом с аккуратно порезанным сыром различных сортов. Он ловко поставил все на стол и встал, выжидательно посматривая на гостей, что свидетельствовало о необходимости незамедлительной оплаты за полученное.
– Я угощаю, – подмигнув Таску, безапелляционно заявил актер, вынимая из кармана несколько медяков и передавая услужливому мальчугану.
Тот радостно подхватил щедрую оплату, поспешил отойти в сторону, перед этим быстро сказав:
– Если что еще понадобится, зовите, я услышу, буду на кухне.
– Вижу, тебе есть чем сегодня расплатиться, – отхлебнув хороший глоток пива с легкой горчинкой, сказал Саваат.
– Не жалуюсь, сегодня вы помогли собрать мне в пять раз больше, чем за всю предыдущую неделю.
Под пенное разговор пошел бойко. Толлий рассказал, как после приснопамятной встречи объехал несколько гральских гарлионов, где выступил с виденным Таском сегодня спектаклем. Игра актеров пользовалась популярностью. История о Керии волновала многих. Потом, собравшись посетить Замнитур, балаган, с которым путешествовал Толлий, прибыл на корабле в О’Леосс. Тут они и попались в ловушку. Актер говорил, что теперь готов отдать любые деньги, только бы выбраться из этой западни. Насколько ему было известно, в гарлионе имелось несколько охраняемых подземных туннелей, что вели за стены. Однако никто не говорил, где они и кому нужно заплатить, чтобы выйти через них за стены. Точно имелись и неохраняемые подкопы, через них, как виделось балаганщику, было более сподручно покинуть гарлион, тогда и платить никому не нужно. Но и их места расположения Толлий не знал.
Таск, не вдаваясь в подробности, донес до знакомого о своих жизненных перипетиях, закончив все тем, что теперь он стал тетронилом.
Толлия заинтересовал данный факт, и он принялся расспрашивать о работе Саваата, интересуясь, как идут его дела на работе. Таску не очень хотелось говорить об этом, поэтому, немного повиляв хвостом, он постарался сменить тему разговора, что довольно просто у него получилось.
Чем дольше длилось их общение, тем больше и больше Саваат проникался к немного полноватому, лысеющему актеру из балагана. После пары кружек пива Таск вдруг понял, что готов обсудить с Толлием абсолютно любые вопросы и темы.
Саваат с трудом взял себя в руки, вспомнив, что теперь он тетронил, а не простое частное лицо. Язык был ватный, и его тянуло излить душу по сути не особо знакомому человеку. Они бы так и седели в винном погребке еще очень и очень долго, но тут за Толлием зашел какой-то человек, сказавший, что балаганщик нужен сейчас в труппе. Толлий без особой радости, попросив прощения, сказав, что сейчас обитает в палатках у западного входа в гарлион и будет рад видеть его в любое время, покинул Таска.
Саваату ничего не оставалось, как направиться в сторону участка канутов, на сегодня ему уже хватило эмоций от гуляний по гарлиону.
В участке его ждала куча дел. Таск раньше и подумать не мог, насколько много дел у «большого начальника». Не успел он войти во двор, как к нему тут же подступили какие-то просители, две высокородные женщины, утверждая, что помочь их беде сможет лишь тетронил. Около получаса ушло на то, чтобы понять, что просящим нужно освободить арестованного за убийство на поединке. Молодой человек, ровесник Таска, по имени Лука, из-за девушки сразился на рапирах с неким Колтом. Последний скончался от ран, полученных в ходе поединка. Драка произошла у храма бога дней перемен Апреля. Свидетелей тьма. Канутов позвали зеваки, и блюстители порядка, прибыв аккурат к завершению боя, схватили победителя и привели в участок, после чего, допросив, арестовали. Поводов отпускать его не было. Гарлион был на осадном положении, и поединки между высокородными были запрещены под страхом смерти. Нарушение запрета было налицо. Таск не без труда, но сбагрил просящих женщин на одного из своих заместителей. Только радоваться и вздыхать с облегчением было рано. Потом пришел глава службы архива и стал жаловаться, что лютует бумажный червь и если так пойдет и дальше, то его епархия превратится в хранилище трухи. Он требовал денег на обработку документов какой-то защитной смесью. Пришедший для решения вопроса выделения средств глава службы расчетов сообщил, что лишних денег нет, все резервы израсходованы и поступления излишек в казну собственно службы канутов до снятия осады не предвидится. Саваат развел руками и отпустил обоих восвояси. Не успел архивный червь покинуть пределы Саваатова кабинета, как на пороге появился какой-то рядовой канут с личной проблемой, требовалось помочь его приболевшей жене, а жалования на лечение недоставало. Таск, не желая слышать от главы службы расчетов: «Денег нет. Ну, вы держитесь», решил личную проблему подчиненного по-своему, просто дал гралов из своих сбережений.