«Да, если так пойдет дело и дальше, – рационально рассудил Саваат, – я сам по миру пойду…»
Суетливый день прошел в рутинных, но новых для Таска делах. Диск светила уже лизнул кромку земли, близился час званого ужина, сил слушать приходящих и постоянно что-то желающих от тетронила людей не осталось. Таск вызвал к себе старика-слугу Титума и распорядился не пускать к нему больше никого.
– Да, мой господин, – проскрежетал он. – Тем более людская река практически иссякла. Вас ожидает только симпатичная девушка, которая представилась Калией Ра. Я ей скажу, что вы больше не принимаете. Не желаете ли чаю с чем-нибудь сладким? Сладкое помогает восстановить силы, и если с ним не переборщить, то лучше будет думаться.
Услышав знакомое имя, тетронил разом приободрился. Внутри сладко заныло, по груди разлилось тягучее тепло, легкая улыбка засияла на лице, а голова слегка закружилась. Он встал, выпрямился, поправил одежду, суетливо подошел к зеркалу и осмотрел свой внешний вид. В отражении на Таска смотрел измученный юноша, на плечи которого лег непосильный ему груз. Саваат улыбнулся шире. Улыбка вышла немного вымученной, но в целом преображала его облик в лучшую сторону.
– Так как насчет чайку или, может, травяного отвара желаете?
Таск повернулся и не совсем понимающе, что от него хочет Титум, уставился на старика. Все, что сказал слуга после имени девушки, как корова языком слизала. Но Саваат быстро сориентировался и, кашлянув, приказал:
– Пусть она немедленно войдет!
Титум поклонился и, не смотря себе под ноги, что-то неразборчиво бубня себе под нос, как всегда не спеша, шаркающей походкой поплыл к двери.
Саваат уж было хотел сам выбежать в соседнюю комнату, но в последний момент сдержался, желая хотя бы отчасти действовать по принципу: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».
Так, стоя спиной к зеркалу, Таск встретил пришествие Калии. Она вошла. Вся такая легкая, как бабочка, изящная, одетая в облегающий костюм для конной езды, который был не совсем по погоде, но, наверняка, она оставила теплую одежду где-то на входе в участок. Девушка обворожительно улыбнулась и, дернув бровями, указывая в сторону стульев, поинтересовалась:
– Может, присядем?
– Да, конечно, – невнятно промямлил Таск, спеша к столу, чтобы отодвинуть стул, так поухаживав за прелестницей.
Когда Калия садилась, то ее волосы, от которых исходил пленительный аромат каких-то новых, чарующих вишневым ароматом духов, слегка коснулись его носа, игриво щекотнув. Саваат вдруг понял, что вот-вот чихнет. Подавить силу чиха не было никаких сил. Тогда Таск сделал это в себя, слегка отвернувшись, заменив громкое «пчхи» на глухое «кхы». Однако Калия это заметила, говоря идущему к своему креслу-стулу Саваату:
– Что, Таск, приболел или тебе не нравится запах моих духов?
– Нет, нет, – поспешил ответить юноша. – Все хорошо. Не хочешь ли чего выпить? Мой слуга Титум готовит отличный чай. Но можно чего и покрепче, все, что скажешь, что пожелаешь.
– Все, что пожелаю? – передразнила она его, а потом, резко изменившись в лице, посуровев, сверкнув своими волчьими глазами, выпалила: – А что, если я пожелаю, чтобы ты оставил меня в покое, больше не пытался искать встреч со мной и тем более не выпрашивал у зерта моего назначения тебе в подчиненные. Ты что себе возомнил, Саваат? Думаешь, я тебе собачка на побегушках! Думаешь, я кто?!.