«Утро вечера мудренее, а вернее, в моем случае – полдень утра», – недолго думая решил подуставший мужчина.
Вчерашний день, беспокойная ночь, утренняя трудовая повинность – все это несколько утомило его. Наемник взял вилы и взворошил копну сена, намереваясь на нее прилечь. Вдруг что-то заставило Верласа насторожиться. Кольнуло сердце, каждый волосок на его теле разом встал колом, вдоль позвоночника пробежала волна мурашек. Он застыл на месте, держа на изготовке вилы.
Хотя давно пришел день и Ченезар, истребив любые попытки облаков собраться в кучу, сиял на небе, но внезапно стало темно, словно пришли сумерки. Особенно это ощущалось в темной конюшне.
Верлас, стараясь не двигать головой, только одними глазами обвел теряющиеся во все сильнее сгущающемся мраке окружающее его пространство, силясь увидеть причину его беспокойства. Все без толку, все впустую.
– Да что со мной творится? – озадаченно произнес наемник и, пренебрегая осторожностью и интуитивным чувством самосохранения, раздосадованно воткнул вилы в сено.
В тот же миг его ослепила яркая вспышка. Стог, где Верлас желал отдохнуть, охватили яркие красно-желтые языки пламени. Защищаясь, мужчина машинально вскинул руку. Перед глазами поплыли мутные пятна и круги.
– Это еще что за..., – начал было говорить Верлас, но осекся, он вдруг понял, что пламя, которое горело перед ним, ведет себя неправильно, оно не пожирало сено.
Объяснить увиденное мужчина никак не мог.
Вдруг над языками пламени взмыла огненная дуга, быстро принявшая образ смерча, широкая часть которого была устремлена на наемника, раздался трубный протяжный звук и послышался человеческий голос:
– Я призываю тебя, пришло время применить меч по своему назначению!
Верлас в не особенно свойственном ему суеверном страхе склонился перед пламенем, опустившись на колени, не решаясь что-то сказать, решив, что это будет уместным в сложившейся ситуации. Меж тем, в нем сейчас боролись два начала: одно твердило о том, что он безумен и следует поскорее бежать отсюда, другое, что было сейчас сильнее, было готово подчиняться любым приказам неведомого для него до недавнего времени Бога Живого.
– Встань! – приказал голос из огня. – Пришло время видеть и действовать! Довольно отрицать очевидное, жмуриться и затыкать уши, только бы не видеть и не слышать, отгородиться от реальности.
«Что видеть?» – робко подумал наемник, поднимаясь на ноги, все еще прикрываясь рукой от света.
– Видеть своих настоящих врагов, цели для удара меча.
Наемник понимал и не понимал одновременно то, что слышал. Видеть врагов и разить их – это было ясно. Но говорящий с ним явно имел в виду что-то иное. Сосредоточиться и разобраться мешала дрожь, охватившая его, поднимающаяся из груди, сотрясающая его тело.
– Знай, все что с тобой случилось в жизни, вело тебя к этому дню, пришло время сделать следующий шаг, еще один выбор, начав действовать и измениться самому и поменять мир вокруг себя. Сегодня тебе предстоит первый раз ощутить себя поистине другим человеком, понять свою суть. Ты – меч. Клинок, что изгоняет скверну, отверженных, демонов во внешнюю тьму, где вопли и скрежет зубов, где им предстоит мучиться вечность и вечность, пребывая в забвении.
– Но что конкретно я должен делать? – уже более уверенно спросил наемник, почувствовав себя немного более уверенным, убирая руку от глаз, привыкая к слепящему свету.
– Коснись проклятого, плененного отверженными, и они покинут его тело. Дотронься и прикажи им отправиться во тьму или войти в камень или дерево, туда скверна и пойдет, куда ты ее направишь. Именем Бога Живого, моим именем, делай это, и все будет тебе по силам.
Верлас глубоко вздохнул и, немного уняв трепет, бушевавший в нем, спросил:
– Так кто тот проклятый, которого я должен избавить от пленивших его злых сил?
Мрак вне круга яркого света, исходившего от огня, который хотя и мог, но освещал не всю конюшню, а лишь ее небольшую часть, стал непроглядный.
– Этот несчастный – Раника Фернетет, сестра короля Замнитура. Ею овладел отверженный, объятый гневом и раздором. Он пришел в мир живых, как и все ему подобные, хитростью, преступив закон, в этом ему помогли заблудшие люди. Мой огненный воин поразил его, ты видел дело его рук своими глазами зимой в Замнитурских лесах, когда скверный пытался войти в тело юноши, но, не совладав с гневом, которым он же сам поразил дикого зверя, в чьем теле тогда обитал, хищник растерзал мальчишку. Отверженный оказался изворотлив. Он, пораженный моим шестикрылым огненным воином, вошел в тело слабой женщины и вначале прятался, не показывая свою личину. Потом же, когда пришел черед трактовать подсмотренное будущее из предсказаний жрецов, которое принесла своему брату-королю Раника Фернетет, она, слушая голос демона, повернула все так, чтобы началась война, чтобы воцарился раздор и гнев обуял и властвовал над людьми. Этим питается скверненный, овладевший ею, так он становится сильнее. Порази его, изгони во тьму внешнюю, поспеши сделать это, пока он не умножил своих злодеяний. А потом направляйся в Гралию, освобождая от отверженных всех страдальцев, которых повстречаешь. Узнавать демонов станешь по запаху, от них разит серой.