Ченезар заглянул в окно кабинета тетронила, когда прибыли трое сопровождающих канутов. С ними зашел и Руф. Он был очень удивлен творившимся переполохом. А еще явно недоволен новым распределением ролей.
– Как доклад? – надевая теплый плащ, поинтересовался Таск.
– Фелил О’Луг, мягко говоря, негодует. Требует вас немедленно к себе.
– Вот и отлично, туда я и собираюсь.
Таск быстрыми шагами направился к выходу.
– А что прикажете делать мне?
Саваат остановился и, не зная, что ответить, бросил первое, что пришло на ум:
– Грей мое место и жди моего возвращения! Командующих я уже назначил.
После чего вышел вон.
Дороги до резиденции зерта армии Таск не заметил. Он все время пути крутил в голове, как правильно начать разговор.
«О’Лугу не прикажешь замолчать и слушать. Он мой начальник, а значит, Фелил прав, а я дурак. Но как тогда миновать гнев и раздражение и сразу, сгладив острые углы, приступить к спасению моих людей?! Вот это вопрос».
Стража на входе в резиденцию без разговоров пропустила его внутрь. Распорядитель, увидев Таска, только покачал головой, давая понять, что ничего хорошего Таска не ждет.
Саваат и так нервничал плюс недолеченное похмелье. Чувствовал он себя не лучшим образом. На пороге в зал, где принимал Фелил О’Луг, его знобило, но как только перед ним распахнулись двери и он шагнул внутрь, юношу окатила волна жара.
Зерт при его виде резко прервал разговор с младшими командирами, встал с места и, побагровев, шагнул к Таску, говоря:
– Ты что себе позволяешь, юнец! Что вообще такое творится в гарлионе?!
Таск, не зная, как погасить надвигающуюся на него бурю, просто упал на колени и, низко склонившись, выпалил:
– Прости меня, мой зерт. Нас предали, в гарлионе измена.
Часть V Глава 8. Выход
Имел я все, но вечно был я недоволен,
И получая, требовал еще.
Как ненасытный жернов, был я беспокоен,
Пока вращалось жизни колесо.
Но вышло время, жор мой остановлен,
Пришла пора ответ и мне держать.
Мой путь был суетой и жадностью наполнен,
Так что же грех тот может оправдать?..
Потеря зрения ненадолго ввергла Верласа в отчаяние. Сколько прошло времени, прежде чем он сумел взять себя в руки, он сказать не мог. Его пока никто не искал. Корвин еще не вернулся, поэтому ориентироваться, исчисляя длительность времени, ему было не на что.
Зрение для человека обыденная вещь, он не задумывается о ее ценности, пока не потеряет его. Вот и до наемника эта истина дошла именно в миг лишения возможности видеть. Мир лишился света, все окутала тьма. И это действительно пугало его до печенок. Но ко всему можно привыкнуть, это Верлас знал точно, так как не раз испытал это на себе.
«Пока у тебя есть руки, ноги и голова на плечах, можно браться за работу, – решил наемник, немного успокоившись от пережитого лишения возможности видеть. – Изловчусь выполнить порученное, и зрение вернется. Ну, по крайней мере, в это хотелось бы верить, если я правильно понял Его!»
Наемник сосредоточился и прислушался. Звуков было много: лошади похрапывали и время от времени постукивали копытами, поскрипывали на легком ветру ворота, ведущие на конюшню, издалека доносились обрывки речи замнитурцев, вероятно, тех, что охраняли дом снаружи.
«Вот интересная штука, выходит мое общение с Ним никто не заметил, – поймал себя на мысли Верлас. – А почему? По-видимому, им просто не следовало знать того, что стало известно мне. Другого на ум не приходит. Ладно. Как же мне действовать? Во-первых, мне нужен Регрон или Корвин, без помощников не обойтись. Во-вторых, надо придумать, как объяснить мой недуг. И как же все это сделать? Думай, старина, думай».
Решение нашлось как-то само собой.
К конюшне подошли двое замнитурцев, которых совсем недавно слышал наемник. Они потребовали поскорее запрячь двух коней, но не получили требуемого. Поведение слуги, а, как видно, именно так сейчас воспринимался ими Верлас, потребовало немедленного объяснения со стороны последнего.