Зерт остановился и перевел взгляд со стен на тетронила.
Фелил О’Луг был рядом с Таском в тот день и все, что видел один из них, узрел и другой.
После покаянной речи Саваата о предательстве и изменах зерт армии быстро перенаправил свой гнев с юноши на беспорядок, что творился в гарлионе. В считаные минуты он решил немедленно очистить все склады то ли от бунтовщиков, то ли от замнитурских лазутчиков, то ли от тех и других и еще, только боги знают кого, но врагов. Быстро раздав необходимые приказы, Фелил О’Луг, собрав всех своих приближенных – младших зертов, гонцов, слуг, выдвинулся к месту развертывания событий. Саваат неизменно был рядом с ним, то ли в роли человека из его близкого окружения, то ли являясь почетным арестантом.
Денек стоял на загляденье. Ченезар ярко освещал улицы гарлиона. Мороз в свете его лучей переносился почти незаметно. Но от переживаний все это не избавляло. Таск понимал, что время работает не в его пользу, вернее, не в пользу Калии и Терила Негрома.
В оцеплении царило возбуждение. Кануты с трудом сдерживали торговцев, которые любыми способами пытались получить доступ к своему имуществу: уговорами, угрозами, руганью, подогреванием толпы собравшихся зевак. Ситуация вот-вот могла выйти из-под контроля. Появление войск разом изменило положение дел, и это даже при том, что основные силы гральцев еще были далеко отсюда.
– Освободить от посторонних прилегающие к торговым складам улицы. Выставить арбалетчиков. Если кто подойдет без разрешения к оцеплению ближе двадцати шагов, стрелять без предупреждения.
Торговый люд и зеваки резко отхлынули. Даже не пришлось кого-либо напоказ ранить.
Торговые склады со стороны выглядели уныло и совершенно безлюдно, но Таск знал, что внутри них таится опасность. Он внимательно рассматривал прикрытые ставни окон, пустующие ручные тележки, аккуратно поставленные у входов в отдельные складские помещения. В этот момент Саваат приметил странную закономерность: немногочисленные птицы избегали летать над заключенными в людское кольцо зданиями. Они резко изменяли траекторию своего полета, когда приближались к ним, и это при том, что именно на территории складов можно было полакомиться горстью оброненных зерен или крупы.
Наконец начали прибывать военные отряды, которые на прилегающих к торговым складам площадях стали переформировываться под малые боевые группы, которым надлежало проникнуть внутрь, и отделения охраны и сопровождения, что должны были выстроиться черепахой и образовать купол из щитов, обеспечивая безопасное продвижение по улицам.
Около полудня протрубил горн, возвестив начало действа.
Шесть колонн одномоментно начали заходить по улицам на территорию торговых складов, не встречая ровным счетом никакого сопротивления. Только несколько собак, выбежав им навстречу, облаяли пришедших, но поспешили скрыться, когда стало ясно, что это дело бесполезное.
Таск постоянно порывался пойти с одной из штурмовых групп внутрь, но Фелил О’Луг был категоричен, каждый раз отказывая ему в этом. Перед штурмом все группы были предупреждены о наличии внутри «наших людей», поэтому действовать предписывалось осторожно, чтобы ненароком не навредить тому, кому не следует.
То ли от теплых и ласковых лучей Ченезара, то ли от волнения, но Саваат начал немного потеть. Он больше не мог сидеть на своей кобыле, стоящей возле мерина зерта армии. Руки буквально чесались, чтобы хоть что-то сделать. Но приходилось только выслушивать доклады гонцов, которые время от времени приезжали, чтобы сообщить об успехах.
Через час вся южная часть складов была проверена. Людей в ней не оказалось. В северной части возникли проблемы. Штурмовые группы уперлись в какие-то баррикады-завалы. Поэтому дело тут шло куда хуже.
Фелил О’Луг пожелал перекусить, и прямо на одной из торговых площадей, что во множестве примыкали к складам, был развернут шатер, где организован обед. Таску кусок в горло не лез, но он не отказался от хмельного. Зерт армии не очень одобрительно поглядывал на предпочтения тетронила, но ничего ему не сказал.
Когда возлияние было в самом разгаре и шатер оглашал мерный гул от многочисленных разговоров высокородных, присутствующих на обеде, зашел запыхавшийся и взволнованный гонец, веснушчатый молодой парень, который, подойдя к зерту, что-то прошептал ему на ухо, и выражение лица Фелила О’Луга резко изменилось, став тревожным.