Таск, передав раненых лекарям, оставив на их попечение и Калию, тут же направился к зерту армии и обо всем доложил.
– Выходит, по-твоему, опасность миновала? – уточнил Фелил О’Луг, дослушав сообщение.
– Миновала не миновала, но раненых надо оттуда забирать, на ночь оставлять там наших выживших людей нельзя, – уклончиво ответил Таск.
Несмотря на сумерки, было принято решение идти внутрь, чтобы забрать своих раненых и добить одержимых. Таск решил тоже поучаствовать в этом деле, теперь ему было не так страшно. Однако он благоразумно взял на своих людей участок, максимально близко прилегающий к оцеплению и лагерю лекарей.
В эту ночь спать ему не пришлось.
Еще одно знаменательное событие произошло уже за полночь. Одна из поисковых групп натолкнулась в подвале на страшное место. Его негласно стали называть бойней. В подвале под одним из амбаров расположился тронный зал предводителя одержимых. В этом помещении стоял самый настоящий трон. Еще тут была куча столов с лежащими на них трупами людей и предназначенных для разделки туш инструментов. Трупный запах, смешиваясь с запахом серы, превращался в гремучую смесь, практически непригодную для дыхания.
На троне восседал человек, которого прозвали королем-мясником. Стоило большого труда взять его в плен. Дрался он с особым ожесточением и яростью. Но вот другие сгрудившиеся вдоль стен одержимые пребывали в неком трансе, стояли, пошатываясь, и ничего не предпринимали.
После того как всех скрутили, был более внимательно осмотрен тронный зал. Тут же обнаружили останки тел канутов из отряда Кальва. Никто из них не выжил, погиб в том числе и их зерт. Тела опознали по форменной одежде, вернее, ее ошметкам. Эта новость больно кольнула Саваата, но что-то такое он в глубине души и ожидал увидеть.
Пленных вывели на улицу. Часть из них доставили в участок канутов, но не всех. Ввиду значительного количества некоторых из одержимых препроводили в местную тюрьму – Яилитсаб.
Уже под утро, узнав, что Калия отправлена домой на лечение, Саваат направился отдыхать в свои покои в участок канутов.
Многое из пережитого успело потускнеть в памяти Таска, но только не чувства, пережитые в момент, когда Калия позволила ему себя обнять. Плохое забылось, а хорошее осталось.
И вот теперь, после случившегося, Таск мог позволить себе высказывать свое мнение в глаза зерту армии, с которым он прогуливался по открытой террасе, любуясь красотой сада, раскинувшегося вокруг храма богини Гралии.
– Выходит, – произнес Фелил О’Луг, – ты думаешь продолжить розыски убийц Листа Лотиса? Если ты этого хочешь, ищи, но пока розыск не завершится успехом, для всех убийцей твоего предшественника будет считаться король-мясник.
– Хорошо, мой господин.
– Если это все, о чем ты желал говорить, то ступай.
Таск попрощался и направился в свои владения – участок канутов.
Часть V Глава 10. Через лес
Ну, раз решил ты это сделать,
То лучше делай все один.
Напарник в деле лишь обуза,
Свидетель номером один.
Пока было светло, путь по лесной дороге был вполне рутинной задачей – шагай себе в заданном ритме вперед. Верлас даже про себя сравнил мерное «топ-топ» с неким танцем, монотонным и немного убаюкивающим.
Кутхар, обещавший замучить его расспросами в дороге, пока не спешил исполнить сказанное. Он был занят разведкой впереди и прикрытием с тыла, выполняя дело в крепкой спайке с Рагором. Эти двое явно не нравились друг другу, что усложняло их работу.
Король следовал в седле рядом с сестрой, постоянно находясь в центре отряда. Гральцы были замыкающими.
«Идти последними – это хорошо, – рассудил наемник, – больше шансов выжить».
Замнитурцы стали с явным безразличием относиться к надсмотру за гральцами, воинам хватало и своих проблем.
Дневной зимний Ченезар, не особо высоко поднимавшийся нынче от земли, как-то незаметно возьми да и спрячься за стеной елок и сосен. Разом лес помрачнел, и тревога с новой силой навалилась на людей. В их душах проснулся животный страх, леденящий ужас перед неизвестным противником, притаившимся где-то все в более и более сгущающихся сумерках.
Облака быстро и незаметно затянули небосвод, торопя приход ночи. Неизбежность ее прихода угнетала.