– Придержи свою шавку, – буркнул кто-то из них. – Пусть заткнет свою пасть, если хочет жить.
– Тише, Пес, тише, – продолжая трепать загривок собаки, сказал наемник, полоснув злым взглядом по спинам впереди идущих. – Лаять сейчас ни к чему ни тебе, ни людям.
Дорога круто вильнула раз, потом еще и еще раз. Теперь хвост колонны лишился возможности видеть, что творится впереди.
«Если бы я решился напасть, – подумал наемник, – то прямо тут было бы очень правильно сделать задуманное. Мы как на ладони, да и к тому же подсвечиваем себя для лучников. Мишени ни дать ни взять».
Но пока опасения не оправдались. Отряд продолжил движение быстрым шагом.
Свет Ченезара бесследно канул в небытие. Ветер стих, но он успел многое, частично разогнав было пришедшие надолго облака, и на небе высыпала россыпь ярких звезд, подмигивающих то ли друг другу, то ли кому-то внизу, давая понять, что надо действовать, пока не взошла луна.
Вот и завал на дороге. Несколько елок и сосен были свалены друг на друга прямо поперек тракта. Сучья вековых, исполинских размеров красавиц хаотично торчали в разные стороны, превратившись в непреодолимую преграду. В человеческой рукотворности этого не приходилось сомневаться. Напряжение возросло. Первые из идущих сошли с пути, их силуэты быстро пропали из виду, теряясь за стеной хвойных красавиц.
– Встанем-ка покучнее, – то ли предложил, то ли приказал своим спутникам наемник. – Оно так понадежнее будет. Илиса со мной по центру. Корвин впереди, Регрон сзади.
Сказанное было тут же исполнено.
Пришел черед и для гральцев проникнуть в лесную плоть. Шаг за шагом они шли, все дальше отдаляясь от дороги. Сухие ветки время от времени предательски хрустели под ногами, а хвойные лапы так и норовили хлестнуть по глазам, но делать было нечего, ночной лес таков, каков есть.
Неожиданно стена елок расступилась, гральцы снова оказались на мощеной дороге, и в быстром темпе продолжили продвижение вперед.
– И что это было? – спустя какое-то время, когда завал остался вне пределов видимости человеческого глаза, Корвин задал вопрос, который явно вертелся в сознании каждого из людей, идущих в колонне. – Почему на нас не напали?
– Раз не напали, – нравоучительным тоном заметил Верлас, – значит, или враг почему-то покинул засаду, или наш враг – нелюди.
Наемник хотя и сказал эти слова, но ровным счетом не смог бы объяснить, что он имел в виду, говоря о нелюдях. Просто слова сложились в фразу и сорвались с его губ.
Все гральцы разом вопросительно посмотрели на него, но сказать никто ничего не смог. Колонна снова замерла, и внимание товарищей Верласа, как и его собственное, переключилось, все пытались понять, в чем причина остановки. Это скоро выяснилось, опять пришли разведчики. Пока не было ясно, с какими новостями, но явно впереди опять возникли какие-то проблемы.
У Верласа выдалась минутка передохнуть, и он, освободившись из рук Илисы, присел на придорожном камне. Пес тут же подошел к нему и, положив голову на его колени, выжидательно не него поглядел.
– Гладить тебя снова надо? – начиная почесывать псину, спросил наемник. – Как погляжу, у тебя сегодня ласкательное настроение.
Собака неожиданное дернула голову и, навострив уши, прислушалась, поводила носом и, сделав пару шагов от Верласа в сторону дороги, замерла на месте.
– Что там, Пес? – поднимаясь с камня, поинтересовался наемник. – Что ты учуял?
Верлас сам стал прислушиваться и принюхиваться, копируя в чем-то поведение собаки. Но пока ничего подозрительного не улавливал. Тихо в лесу, лишь где-то вдали словно шумит прибой.
«Откуда тут прибой? Мы же уже не один час идем в сторону, противоположную морю, и уже внушительно удалились от него».
Чем дольше прислушивался наемник, тем отчетливее становился звук.
«Это что еще за чудеса? Море решило прогуляться по суше?»
Пес утробно зарычал и, резко повернувшись, побежал обратно по тракту в сторону лесного дома.
– Куда он? – удивленно спросил Регрон, провожая набирающую ход собаку удивленным взглядом.
В этот момент и кони почуяли что-то неладное. Они стали озираться по сторонам и пытаться повернуть назад. Всадники недоуменно переглядывались и натягивали тугие поводья, пытаясь пока вполне успешно обуздать животные инстинкты лошадей.