Король встретил его на лестнице, ведущей на стену. Они обменялись приветствиями, король кивнул головой, а наемник склонился по пояс.
С Ферсфарасом была пара телохранителей и еще пятеро незнакомых людей.
– Как тебе спалось? – почему-то поинтересовался Фернетет.
– Неплохо, но я бы не отказался и еще часок провести на боку.
Король ухмыльнулся. Далеко не каждый бы из его подчиненных мог позволить так ответить своему повелителю. Правда, улыбка быстро сошла с его лица.
Пойдем, посмотришь на одного лежебоку. Верлас, перебарывая головную боль, поднялся за королем и его свитой наверх в сторожевой пункт. Там их взглядам предстал труп замерзшего мужчины. Он был полностью лишен какой-либо одежды. Глаза закрыты, словно он спит, но посиневшая кожа сразу развеивала это заблуждение. Мертвец. Человек умер несколько часов назад.
– Как ты думаешь, гралец, кто это?
Верлас пожал плечами и развел руками.
– Перед тобой один из двадцати четырех постовых стражей. Другие выглядят также.
Наемник с удивлением и недоумением посмотрел на короля.
– Это еще не все, взгляни за стену.
Когда Верлас подошел к бойнице и заглянул в нее, его глазам предстала ужасная картина! Поле вокруг замка было не белым после снегопада, а красным. Оно было залито кровью тысяч тел убитых людей, что усеивали его.
Король хмуро посмотрел на наемника и спросил:
– Верлас, а теперь скажи мне, что все это, по-твоему, значит?
– Простите, но я не дам вам ответа, потому что не знаю.
Ферсфарас хмуро смотрел куда-то вдаль, туда, где заснеженные верхушки сосен и елок подпирали небосвод. Ветер трепал его кудрявые русые волосы, когда он произнес:
– Это, Верлас, наказание за твою победу и мое спасение. Обычно хозяева превращают людей в своих рабов. Но не в этот раз. Других объяснений у меня нет. Эти упыри очень умные твари, просто так они ничего не делают.
Часть V Глава 13. Подземелье
Я слаб, но стены защищают.
Стою за твердью и спокойно мне.
Недальновиден я, но жизнь прощает
Тому, кто защищен от бед извне.
Велик соблазн, когда крепка опора,
Поступок безрассудный совершить.
Сцепиться в схватке с тем, кто может вскоре
Мой мир прекрасный разом поглотить.
Таск прогуливался по конюшне, ожидая не спешившего возвращаться мальчугана по имени Чуча, который был связным со Старым. Саваат прогуливался вдоль загонов, где стояли лошади. Животные довольно похрапывали, ударяя себя по бокам хвостами, и время от времени прикладывались к сену или овсу, пили воду.
– Господин, – неожиданно из-за спины донесся голос Чучи.
Таск обернулся.
– Он ждет вас в яблочном винном погребке. Это вам надо…
– Не утруждай себя, я знаю, куда идти и где это, – отмахнулся успевший освоиться в гарлионе юный тетронил, после чего добавил, подбрасывая вверх медную монету. – Спасибо, это за твои старания.
Паренек, поглядывая в спину уходящему тетронилу, подобрал плату, протер железяку, попробовал на зубок, а потом, пожав плечами, убрал ее в карман и, посвистывая, пошел по своим делам, а дел на конюшне было невпроворот.
Немного поплутав по улочкам, в какой-то момент пожалев, что отказался от помощи, Саваат вышел к яблочному винному погребку. Он так и назывался «Яблочный». Хозяин специализировался на продаже сидра, кувшин с которым ждал тетронила на столе, за которым сидел Старый, накинув себе на голову капюшон. Внутри кроме него никого не было.
– Зачем позвал? – сразу перешел к делу уличный вор.
– Позвал, чтобы посоветоваться и спросить.
– Так зачем тянешь, спрашивай. Хотя и я хотел бы кое-что разузнать, к примеру, подробности, как ты урыл Мясника, а то тут в гарлионе об этом такие слухи ходят. Прямо мифы и сказания древней Гралии.
Таску было лестно слышать подобное, но об убийстве Мясника ему совершенно не хотелось говорить. В первую очередь, потому что правду сказать не мог. Во вторую, так как зерт армии рекомендовал ему избегать в разговорах этой темы. Фелил О’Луг, выслушав героическую версию произошедшего при допросе, явно заподозрил, что его дурят, но не стал обострять ситуацию, а лишь сказал о своих сожалениях, что такого негодяя не казнили публично. Это послужило бы, по его мнению, неплохим уроком любым смутьянам и преступникам, но, что вышло, то вышло, теперь важно, чтобы этот эпизод поскорее все позабыли, а то уж больно все походило на самосуд, чего зерт армии считал неприемлемым.