Король кивнул, принимая сказанное Кутхаром, проронив:
– Хорошо хоть других животных упыри не обращают в своих слуг. Не хотел бы я биться с велтором-медведем.
Потом слово давали почти каждому из сидящих за столом, кроме Верласа, как видно, он и так уже лишнего наговорил, и еще пары людей. Однако, в итоге, Ферсфарас согласился почти со всем, что предлагал Кутхар, лишь дополнив его план рядом произнесенных другими говорящими дельных предложений. И, как ни странно, все же решился послать разведчиков на четыре стороны света. Что из этого вышло, теперь знали все защитники Стоулрока.
Так как замнитурцы были заняты приготовлением к отражению ожидаемого штурма, Верлас попросился на стену в дозор, что и было ему разрешено. Пред тем как отправиться на стену, он навестил своих товарищей-гральцев и коротко рассказал им о грядущем. Регрон тут же напросился на стену вместе с ним, и наемник не стал ему в этом отказывать, компания бывшего стража была ему по душе.
И вот теперь Верлас и Регрон спешили по ночным улочкам исполнить распоряжение Кутхара – собрать гральцев в покоях короля, а слуги упырей уже начали строить свой живой настил, издавая неприятный на слух стрекот и устрашающе визжа. Как казалось гральцам, исполнить порученное – это не такая уж и сложная задача, ведь все их товарищи располагались в одном, пусть и очень большом доме, принадлежащем Леофану, там были и покои короля, частью коих был в том числе большой зал, где совсем недавно праздновалась победа на лесной дороге. Однако до места назначения следовало еще добраться.
Почти весь свет сейчас был сосредоточен у стен, поэтому идти быстро, не споткнувшись или не полетев кубарем на мощеную мостовую, было делом не из легких. Предательский свет факелов, которые захватили с собой товарищи, практически не освещал. Языки пламени были слабыми, какими-то болезненными. Спутники с горем пополам, но ухитрялись не упасть.
– Еще немного, и придем, – на выдохе вырвалось у Регрона.
Верлас не спешил что-то отвечать. Вдруг он нутром почувствовал, что сейчас что-то должно произойти. Наемник замедлился. И так как он был впереди, то Регрон налетел прямо на его спину.
– Что? – недовольно поинтересовался бывший страж.
Верлас не ответил, а, притушив свой факел, осторожно выглянул из-за поворота.
Наемник не был впечатлительным, за ним никогда не водилось робости, и все же увиденное заставило его вздрогнуть и поспешно скрыться за поворотом. Он задержал дыхание, сердце лихорадочно затрепыхалось в груди.
«Это что еще такое было?» – задал сам себе вопрос наемник, хотя ответ уже успел родиться в его сознании.
За углом, куда гральцам предстояло попасть, располагался небольшой, относительно неплохо освещенный переулок, ведущий на более широкую улочку, на которой стоял дом наместника Стоулрока. Верлас, скользнув взглядом, увидел, как над мостовой, локтях в пяти-шести над землей, висит новое отвратительного вида создание. Широкие перепончатые крылья, позволявшие оторваться от земли их хозяину, крепились к человекообразному телу, покрытому мелкими, сверкающими в свете масляных ламп чешуйками. На месте ступней у него были подобия копыт, и ноги выгибались на манер коз и кнезов. Голова у чудовища походила на ту, что была у упырей, только глаза были не выпученными, а, наоборот, глубоко посаженными, а еще корона из наростов на голове имела два рогоподобных отростка в верхней части лба.
«Летающий упырь», как про себя окрестил его наемник, который был к нему в пол-оборота, внимательно следил за тем, как два замнитурца, стоя друг против друга, вонзают друг другу в шеи кинжалы. Лица людей искажала гримаса ужаса, безысходности и безумия. Их тела действовали явно не по воле хозяев, а по желанию безобразного зрителя-кукловода. Тем временем на мостовой уже распластались четыре бездыханных тела с клинками в шеях. Тварь не пыталась быть изобретательной.