Меч медленно заскользил к своей цели – крыльям упыря. Верлас, когда совершил последний прыжок, перестал кричать. Поэтому он уловил слова, которые, словно селевой поток, вырвались из глотки твари. Он звучал зычным басовитым баритоном. Упырь требовал одного:
– Спи!
Верлас почувствовал, как его веки набухают и опускаются, руки ослабевают, хватка рук становится ватной. Но ничто из этого не могло остановить несущийся к цели меч.
Наемник не увидел, как сталь рассекает кожистые крылья, рвет хрящи и сухожилия. Он безмятежно спал, падая на землю, а сверху, прямо на него спешил рухнуть упырь, который даже не пытался улететь от человека, используя здоровое крыло. Тварь ревела от боли, словно сотня боевых горнов разом затрубила вдруг. Тела врагов почти одновременно коснулись земли, слившись друг с другом в один ком плоти. И этого было достаточно, чтобы упырь резко смолк и его туша, обмякнув, пригвоздила человека к земле.
Регрону стоило немалых усилий, чтобы отпихнуть труп неведомого ранее противника, освобождая друга из плена. После чего пара крепких пощечин быстро вернула спящего из мира грез в реальность.
Верлас открыл глаза и, часто заморгав, осмотрелся.
– Не знаю, что ты там планировал сделать, – протараторил Регрон, – но упырь мертв. Теперь вставай и бежим дальше, пока еще что-нибудь этакое не выскочило из темноты!
– Постой, – протирая слипшиеся веки, как если бы он спал всю ночь, остановил товарища наемник. – В прошлый раз с упырем погибли и все его слуги. Значит, атака окончена. Или нет?
Гральцы прислушались. Шум идущих на штурм нелюдей явственно доносился от стен, а также крики обороняющихся, лязг стали, удары чего-то тяжелого, метаемого в противника, и временами жужжание молний Кутхара.
– Нет, – с сожалением заметил бывший страж. – Не в этот раз, мой друг, надо спешить.
Вместе они успешно справились с телом твари, окончательно освободив наемника. После этого они, сорвавшись с места, ринулись вперед, хватая ртами морозный ночной воздух, изрыгая из себя клубы пара, дымя, как хорошие печки.
Дальше на их пути не встретилось непредвиденных препятствий. Зато была предсказуемая задержка, когда пришлось доказывать телохранителям короля, что стояли на входе в дом Леофана, что гральцы тут не по своей прихоти, а по приказу Кутхара.
Наконец, уладив все формальности, они оказались внутри дома, во временной резиденции короля Замнитура Ферсфараса Фернетета. Тут товарищи разделились: Верлас отправился за Илисой, а Регрон – за Корвином. Илиса открыла практически сразу. Она уже была в сборе и готова идти куда угодно. Наемник, видя это, удовлетворенно хмыкнул, а потом коротко рассказал о начавшемся штурме и приказе Кутхара. Ни о летающем упыре, ни о ящерицах, чуть было не прорвавшихся за стену, он упоминать не стал, рассудив, что не стоит раньше времени пугать девушку.
Когда они уже выходили из ее спальни, пол чуть было не ушел из-под их ног и отчетливо послышался удар, вызванный каким-то колоссальной силы взрывом. В грохоте потонул звон разлетевшегося вдребезги оконного стекла. Окно в комнате было, не в пример другим в замке, широкое и высокое. Ледяной воздух ворвался в хорошо прогретую спальню, в клочья порвав уютную теплоту, обволакивающую людей, царившую тут еще мгновение тому назад. Верлас широко расставил ноги, чтобы устоять, а Илиса, навалившись на него, вцепилась в одежду наемника, только тем и сохранив вертикальное положение.
– Что это? – с нотками паники в голосе спросила она.
– Похоже на то, что «пожиратель» рванул.
Верлас не успел более ничего сказать, как серия страшной силы взрывов сотрясла здание так, что они, как скошенные колосья, свалились на пол. Наемник сгреб девушку в охапку и потащил к проему ближайшего окна, опасаясь, что потолок вот-вот рухнет на них. Но тот пока держался. Казалось, удары от взрывов, звучащих один за одним, сотрясали не то, что дом Леофана, а сами основы мироздания.
Оказавшись в оконном проеме, Верлас увидел, как в районе западных ворот светит зарево пожара. То, что попало ему на глаза потом, было сколь удивительно, столь пугающе.