«Такая она далеко не убежит!»
Верлас посмотрел по сторонам, времени что-то делать уже почти не осталось. Ему на глаза попался раторк без тягловой силы. Не думая, он подхватил девушку на руки и забрался в него, закрыв за собой дверь.
В это миг толпа настигла их. Раторк закачался, как полевая трава от порывов вездесущего ветра. Казалось, еще миг и он перевернется. Слуги упыря голосили наперебой, вопя, стрекоча, переходя на какой-то безумный фальцет.
И неожиданно качка прекратилась. И теперь вопли нелюдей стали стихать. Верлас выглянул из окна раторка. Слуг упырей не было видно поблизости. На всем пространстве возле останков дом Леофана лежали растерзанные тела замнитурцев. В этот раз нападавшие не пытались брать пленных, чтобы потом рекрутировать их в свои ряды.
Наемник вынул свой меч, успевший уже этой ночь сослужить ему добрую службу, и, почувствовав себя значительно увереннее, вышел из раторка.
Атака не заставила себя ждать. Из тени ближайшего к нему все еще не рухнувшего дома на наемника стрекоча выбежали трое нелюдей. В прежнюю бытность это были какие-то крестьяне или ремесленники. Двое мужчин и одна женщина.
– Быстро же вы!
Верлас принял боевую стойку. Слуги упыря быстро сблизились с ним. И тут же поодиночке оказались поверженными наземь. Три взмаха клинка – три смертельные раны. Смертельные для человека, но не для этих тварей. Они пытались подняться, чтобы продолжить начатое.
Сталь со свистом обрушилась на шеи поверженных противников. Двое тут же стихли, из открытых ран на мостовую хлынула желтовато-белая жидкость. Чудовище, что когда-то было женщиной, с отсеченной ногой все еще продолжало попытки дотянутся до наемника.
Он не стал спешить убивать ее.
«А смогу ли я остановить слугу упыря, коснувшись его, как это сработало с его хозяином?»
Верлас быстро обошел врага и, оказавшись со стороны ног, нагнулся, протянул руку и коснулся открытой лодыжки нелюдя.
Тщетно. Тварь, все так же корчась, старалась вцепиться в человека своими руками. Наемник, удовлетворив свое любопытство, прикончил и это исчадие хаоса, после чего сплюнул и поспешил к раторку, но дойти не успел, его окликнули.
– Верлас, помоги!
Он обернулся и увидел, как из-за поворота выходит Регрон, подпирающий еле держащегося на ногах капитана Корвина. Настроение наемника тут же поднялось. Верлас поспешил навстречу другу и помог ему донести его ношу к раторку.
Капитан был плох. Лицо белое, губы синие, единственный глаз закатился вверх. Он тяжело с хрипами дышал. У него была перебита правая рука, а из бока сочилась кровь, успевшая промочить насквозь низ его рубахи и часть штанов. Верлас, скинув с себя верхнюю одежду, добрался до сорочки, быстро пустив ее на бинты. Потом, одевшись снова, принялся заниматься раной на боку капитана. Кровь, пульсируя, вытекала из довольно глубокой открытой раны. Она была черного цвета, хотя, может, это лишь казалось из-за ночной темноты. Ничего другого, как просто наложить на раны тугую повязку, наемник не придумал.
– Что там такое в небе на нас обозлилось так? – тяжело дыша, прислонившись к колесу, спросил Регрон.
– Не имею ни малейшего представления, – ответил наемник, а потом поинтересовался: – Ты лучше скажи, как выбрался. Дверь или окно?
– Окно.
– И высоко было?
– Почти с крыши и прямо на какую-то халупу.
– Отчаянные вы, однако, головорезы. И везучие.
– Ага, ты вот это ему скажи. Я в стог сена угодил, а Корвину повезло куда меньше.
– Вижу, не слепой. И все равно могло кончиться куда хуже.
– Ладно, закончим об этом, – выдохнувшись, сдался Регрон. – Лучше скажи, что думаешь делать дальше? Я так понял, часть врагов уже внутри замка.
– Да, это так. Что делать дальше, пока не знаю. Особенно имея на руках девушку, вошедшую в ступор, и тяжело раненного, далеко не худенького мужика.
– Илиса тут? – удивился Регрон.
Верлас кивнул в сторону открытой двери раторка, предлагая товарищу убедиться в этом самому.
Капитан в этот момент вдруг закашлялся и окончательно вышел из полузабытья, в котором пребывал. Он осмотрелся. Глядя на Регрона и Верласа, Корвин словно не узнавал их.