Действительно, уже скоро раздался характерный звук отодвигающейся каменной плиты. И тут же все услышали это. Вопли о помощи, крики ярости, лязг металла и проклятый стрекот и визг, который издавали нелюди. Услышанное лишало воли к сопротивлению, ноги становились ватными, в руках возникала предательская слабость.
– Назад, назад, возвращаемся! – закричали из головы колонны.
Наемник быстро повернулся и бросился назад, тесня закованных в броню замнитурцев. Паника накрыла разом всех с головой. Люди превратились в стадо испуганных животных. Верлас ненавидел чувство беспомощности, когда находишься в такой вот ситуации, но поделать ничего не мог, такова природа человеческой толпы. Ему оставалось только стараться не упасть и не дать этого сделать Илисе. Регрон где-то недалеко от них, но теперь до него было не докричаться и не добраться.
Сердце вырывалось из груди, катастрофически не хватало воздуха.
– Проклятье, – рычал себе под нос наемник, – я же знал, что так все и будет. Знал и пошел сюда!!! Тупой я кнез.
Вот и зал, из которого они начали свое путешествие. Теперь их было куда больше, чем вначале, и люди продолжали прибывать. Но короля видно не было, хотя нескольких из его телохранителей можно было увидеть.
– Наверху тоже не безопасно, идем через северный туннель, – зычно прозвучал над все хаосом звуков голос Кутхара, отдающего всем приказ.
– Да кнеза старого я пойду туда, – пробубнил себе под нос наемник и покорно направился со всеми в очередную «кротовую нору».
И снова узкий проход, в котором было трудно дышать. Шаг за шагом колонна людей погружалась все глубже и глубже во мрак подземелья, под аккомпанемент адской какофонии. Вера в то, что все будет хорошо, покинула их. Оставалась лишь надежда, но она становилась все меньше и меньше.
Вот колонна снова остановилась. Тогда Верлас понял, что лучше бы они продолжали свой панический бег, чем стояли на месте. Ноги ломило, воздуху просто не было, хотелось вонзить себе нож в грудь и, разорвав ее, сделать пусть последний, но вдох.
– Господи помоги! – взмолился наемник. – Может, я и твой меч, но сейчас мне без помощи никак. Дай нам победить этих нелюдей, проклятых ящериц, каких-то еще там драконов и упырей, что стоят за всеми ними. Ну как-нибудь, Господи!
Как открылась дверь, наемник не расслышал, погруженный в свои мольбы и слышащий сейчас только крики сражающихся, которые становились все ближе и ближе. То, что она открыта, стало ясно после того, как колонна снова двинулась вперед. Спереди пока ничего слышно не было. Но это не обнадеживало, а, скорее, больше нагоняло страху. Верласа сейчас радовало одно: когда двигаешься, то становится проще дышать.
Наемник шел и истово молился, прося о помощи в борьбе с врагом и пытаясь хоть как-то унять чувство страха, которое объяло все человеческое стадо, зажатое в узком проходе глубоко под землей.
Но сюрприз людей ждал немного впереди. Вдруг кто-то отчаянно заверещал где-то впереди, колонна замерла, предчувствуя недоброе, но пока опасаясь возвращаться, идя на звуки боя. Но впереди теперь тоже было не все ладно.
«Это Кутхар? – машинально предположил наемник, хотя и не верил этому своему предположению. – Этот малый не мог себя так просто дать взять за требуху».
Крик стих, и тут лязгнули мечи. Замнитурцы вступили в бой в полном молчании. Послышался утробный рык, а потом стон вырвался у кого-то из груди. Колонна пошатнулась и попятилась назад.
Наемник сквозь слабый свет заметил, как кто-то пробирается в его сторону спереди. Уже скоро он столкнулся нос к носу с кудесником. Кутхар на мгновение остановился, но тут же возобновил свой бег, отодвинув в сторону Верласа, крикнув себе через плечо:
– Я бы на твоем месте попросил твоего Бога помочь нам.
Верлас не стал объясняться с кудесником, а лишь кивнул в ответ головой, заметив про себя, что только этим сейчас и занимается.
А сзади людей становилось все меньше и меньше.
Наемник заметил, что Илиса тоже к кому-то взывает, кто был ее кумиром не ясно, видимо, какое-то водное божество, ведь она жила в браке на острове-гарлионе Дебус, а до этого, наверняка, обитала в каком-нибудь портовом гарлионе, учитывая род занятий ее отца.
«Быстро же все становятся верующими, когда петух жаренный клюнет».