Осталось меньше двух десятков метров.
Фелил выехал на корпус коня вперед их шеренги, то же предпринял один из замнитурцев. После этого кони стали замедляться, пока переговорщики не встали друг напротив друга в пяти метрах. Лидеры были и того ближе.
Замнитурец поднял забрало. Один из его людей, служивший глашатаем, зачитал долгий список титулов и званий, закончив его именем – Евгений Дорг. Фелила О’Луга стал представлять один из его младших зертов.
Таск присмотрелся к командующему противниками, пытаясь понять, тот ли это человек, который чуть было не расстался с жизнью в подземельях О’Леосса. Однозначно опознать его было сложно. В лабиринте было темно плюс расстояние. Сложно запомнить.
Дорг, высоко задрав подбородок, надменно смотрел на приехавших на переговоры гральцев. Он был не молод, не стар, каждая черточка его безупречно чисто выбритого лица была пропитана пренебрежением к окружающим его людям – своим и чужим.
– Довольно! – прервал Евгений младшего зерта гральцев. – Перейдем к делу.
Фелил О’Луг проглотил бестактность командующего армией врага, позволив себе только по-старчески укоризненно покачать головой.
– Ночь прошла, и прошла пора моего терпения, – нетерпеливо продолжил Дорг. – Я требую немедленной сдачи О’Леосса. При этом все женщины, мальчики, кому еще не исполнилось пятнадцать, и старики, кому больше шестидесяти, могут сейчас же покинуть гарлион, выйдя через западные ворота, и отправляться на все четыре стороны. Все остальные мужчины должны сложить оружие и выйти через восточные ворота, чтобы стать пленными короля. По окончании войны между нашими народами плененные могут быть выкуплены родственниками и близкими им людьми, остальные станут рабами. Правила едины для всех, и для рабов, и для свободных, и для высокородных.
Замнитурец умолк. Повисло тяжелое молчание.
– Мой уважаемый коллега, – начал с явной угрозой в голосе Фелил О’Луг, – явно торопит события. Мы не ответили еще на предыдущее предложение, и вот уже появляется новое. И вот еще что, вероятно, Евгений Дорг забыл, что в королевстве нет рабства, поэтому грозить обратить гральцев в рабов – несколько поспешное решение.
Дорг неприятно скривил свои немного пухловатые, красиво очерченные от природы губы.
– Так мы не в Замнитуре, мы на земле дикой Гралии, где процветает рабство. И ты, ничтожество, не понял меня, сказанное мною – приказ, это следует сделать незамедлительно, или всех вырежу!
Фелил О’Луг побагровел от гнева.
– Уходим! – холодно бросил зерт армии гральцев, начиная поворачивать своего коня, чтобы покинуть место переговоров.
Таск было последовал распоряжению, но не тут-то было.
Дорг склонил голову, словно хищный зверь, готовящийся к атаке.
В тот же миг раздался свист извлекаемых из ножен клинков. Кто-то сбоку дернул Саваата за плечо, и Таск ощутил холод стали, приставленной к его шее. Лошадь тетронила забеспокоилась, желая продолжить движение, но юноша крепко сжал ей ногами бока, охладив пыл кобылы. Сталь, меж тем, вгрызлась в его плоть. Он ощутил, как за шиворот потекла струйка теплой влаги.
– Стой, дурак, – процедил сквозь зубы Филипп Кот, который, как оказалось, и был тем, кто держал у шеи тетронила длинный изогнутый кинжал. – А то отправишься к праотцам.
Таск, справившись с порывом лошади, теперь вполне мог выполнить требуемое, что и сделал. У него появилось время, чтобы осмотреться.
Все пятеро высокородных из О’Леосса приставили к шеям гральцев свои клинки.
«Мне сразу не понравилось присутствие среди нас высокородных, – посетовал про себя Таск. – И ведь встали между нами через одного, сволочи кнезовы, готовились ведь. Вот как в воду глядел, чуял, что что-то не так!»
К шее зерта армии был прижат клинок, находившийся в руке гарла О’Леосса Андреаса Рума.
Евгений Дорг ударил свою лошадь пятками в бока, и она, гневно заржав, двинулась вперед. Замнитурец поднял свой меч и вонзил его за левую ключицу Фелила О’Луга, не спеша вгоняя его в плоть сверху вниз, глядя при этом в глаза жертвы и говоря: