– Теперь ты понял серьезность моих приказов, насекомое?
Андреас Рум тут же отпустил О’Луга и отпрянул в сторону, испуганно таращась на убийцу.
Глаза Фелила О’Луга чуть не вылезли из орбит, изо рта и носа хлынула кровь, его тело начало сотрясаться в конвульсиях.
Таска окатила волна холода, он буквально почувствовал, как ледяная рука смерти стиснула свою хватку на его шее. Разум лихорадило. Он пытался найти выход из безвыходной ситуации.
Евгений, вонзив свой меч по самую гарду, не реально для обычного человека, буквально молниеносно, выдернул его наружу. За сталью из раны хлестнул фонтан кровь, окативший лицо замнитурца, обрызгавший его дорогой доспех и плащ. Дорг с вожделением подставил под брызги свое лицо, омываясь в ней.
Тело зерта армии гральцев начало заваливаться набок, но не выпало, так как ноги запутались в стременах.
– Что вы делаете?! – истерическим тоном выкрикнул гарл О’Леосса. – Мы так не договаривались!
– Что-о-о? – обтирая лицо поданным ему платком, леденящим тоном протянул Евгений Дорг. – Кто ты такой, чтобы договариваться со мной?! Человек не договаривается с тараканом, он давит его!
Замнитурец в мгновение ока подскочил на своем коне к гарлу и со всего маху рубанул по черепу Андреаса Рума, раскалывая его на части, после чего выкрикнул:
– Убить их! Убить их всех.
Замнитурцы тут же бросились исполнять приказ, разя гральцев без разбора.
Филипп Кот, опешив, отпустил руку, хватаясь покрепче за уздцы. Это все, что он успел сделать, так как его голова полетела с плеч, высоко взмыв к небу.
Саваат, вместо того чтобы пытаться бежать, двинул свою лошадь вперед, подныривая под занесенный клинок противника, тем самым выгадав себе еще пару мгновений жизни.
Протрубил королевский рог, подавая какой-то сигнал.
Оказавшись за спиной атакующего замнитурца, Таск увидел, как окружившие гральских заложников воины методично принялись орудовать топорами на длинных древках и копьями, истребляя безоружных высокородных.
– Терил! – выкрикнул Таск, который почувствовал болезненный укол в сердце, жизни Саваата он не угрожал, но был ответом на увиденное.
«Почему вы все без шлемов?! – горестно посетовал Саваат. – Почему никто не защитил своей головы?»
Но ведь и он сам не был защищен. Таск, не оборачиваясь, послал коня в бешеный галоп, направив его в сторону рядов замнитурцев, это, как решил юноша, был единственно возможный шанс выжить, от армии гральцев Саваата уже отрезали.
Тетронил не проскакал и сотни метров, как в небо взмыли горящие снаряды из метательных машин.
«Все продумали, мерзавцы, действуют как по часам!»
Таск глянул через плечо. Его преследовал один замнитурец. Его конь был хорошо защищен металлическими листами, да и на самом наезднике был отличный доспех. Ускакать от него было можно, но для этого следовало или ехать по большой петле и попасть под удар замнитурцев, которых хотя и не было видно, но они точно были где-то рядом, или столкнуться лицом к лицу с врагом. При последнем раскладе Таск явно проигрывал своему противнику в мощи и мало что мог противопоставить ему. Конечно, был шанс увернуться, уклониться от столкновения, но это опять же изменяло бы траекторию движения коня тетронила, что выводило бы юношу на других врагов, которые уже развернулись и начали движение в его сторону.
Саваат решил рискнуть, он извлек на скаку правой рукой меч, так как левой боялся в бою оплошать, приготовившись сделать один, но точный, верный удар.
Два всадника неслись навстречу друг другу, навстречу с самой судьбой.
Когда до столкновения с врагом оставались считаные мгновения, Саваат резко свесился вниз, буквально повиснув на стременах, и рубанул мечом по ногам лошади. Замнитурец тоже не промахнулся, со всего маху опустив свой клинок на левое бедро гральца, и если бы не террониевая защита, остался бы Таск без ноги.
Удар Таска был выверен и точен. Лошадь врага нырнула грудью вперед, и всадник кубарем слетел с нее и смачно шибанулся о землю. Меч во время удара выскользнул из рук тетронила, поэтому теперь из оружия у него остался только кинжал.
Саваат, кое-как вернувшись в седло, превозмогая сильнейшую боль в ноге, пришпорив коня, поспешил к рядам гральцев. Опомнившиеся замнитурцы на своих тяжелых жеребцах уже не могли перехватить его, хотя трое из них решились предпринять такую попытку.