С этим решением соглашались далеко не все замнитурцы. Многие из них не видели побоища под стенами Стоулрока. Зато основные силы войска, идущего через лес на выручку королю, одержали уверенную победу над арьергардом упырей на поле при трех ручьях. Этим фантазерам было невдомек, что творилось у стен замка. Так уж случилось, что королевская рать подоспела тогда, когда все уже было кончено под Стоулроком и их глазам предстало вновь возникшее озеро, а не поле, усеянное трупами. Разрушения построек замка казались последствиями природного катаклизма, выживших же было слишком мало, а их рассказы выглядели неправдоподобными и противоречивыми байками, ведь каждый рассказывал о случившемся так, как это представлялось ему. Даже король не мог внести определенность в повествование об обороне Стоулрока, так как сам многого не видел, не знал и не понимал. К примеру, спорные вопрос об атаке драконов. Никто ведь так и не разглядел толком, как они выглядели, их упавшие тела поглотила бездна. Кто-то говорил, что это были крылатые ящеры с размахом крыльев не меньше маха длиной. Другие утверждали, что это небольшие относительно существующих лекал размеров крылатых чудищ, которых, к слову, вживую никто никогда из ныне здравствующих не видел, и юркие бестии по параметрам чуть больше обычного орла. Иные же, стуча себя в грудь, божились, что и вовсе не было никаких драконов, а все то были дела сгустившихся туч, что нависли над замком и исторгали из себя молнии, такие грозы очень редко, но случались зимой. Были и такие, что со страху и вовсе плели разные небылицы, поверить в которые не решился даже малый ребенок. Но большинство из выживших просто молчали и угрюмо глядели на подоспевших триумфаторов.
Счастливчики, кичившиеся победой на поле при трех ручьях, забывали, что в том бою людям противостояли только те нелюди, что были обращены из крестьян да ремесленников, и все больше женщины, старики да дети. Битва более всего походила на бойню, но командирам-замнитурцам это было сложно доказать. Они-то не видели настоящих сил упырей, что сосредоточили свой удар на замке Стоулрок.
В конечном счете, поддаваясь на уговоры подчиненных, Ферсфарас принял компромиссное решение, согласно которому в королевстве были оставлены сторожевые гарнизоны в крупных очагах и во всех укрепленных замках, помимо населения, наотрез отказавшегося покидать обжитые места. Таких сыскалось немало.
Спустя несколько дней после того, как подданные короля вздохнули с облегчением, стало ясно, что расслабляться – преждевременная и губительная затея. Упыри, получив отпор, всего лишь изменили направление своего удара, атаковав соседние с Замнитуром малые королевства. За месяц пали восемь из двенадцати государств. Толпы беженцев хлынули во владения Ферсфараса. И им нашлось применение, так как почти все малые очаги Замнитура опустели, вынужденных переселенцев размещали именно в них.
Верлас все время, пока король собирался в путь на запад, был возле него. Ферсфарас с удовольствием беседовал с наемником, уделяя ему немало времени. Компанию им составили Раника и Илиса. К слову, Ферсфарас проникся бедой Дальго и затруднительным положением Верласа после того, как ему стала известна в усеченном виде история странствий гральцев по его земле. Король обещал доставить Илису к отцу, явно тоже решив получить с этого какую-то выгоду, а детей наемника и почившего капитана Корвина вызволить из плена. Для воплощения в жизнь первого обещания, еще будучи в Замнитуре, он направил письмо в Островную Гралию высокородному Дальго с сообщением, что его дочь у него и он готов ее передать ему без каких-либо условий по доброй воле. Для исполнения второго обещания король связался с главой своей Службы плаща, который ведал разведкой и находился вместе с осаждавшим О’Леосс войском, дабы тот принял меры к розыску и освобождению плененных детей.
Но Верласа более всего поразило другое. Король, узнав о финансовых затруднениях спутника наемника Регрона, направил плату в счет погашения его долга по договору с заставой Лион. После этого, ко всему прочему, наемник и бывший страж получили должности при королевском дворе. Верласа наделили чином королевского советника, и он официально вошел в члены Королевского совета. Регрона Ферсфарас также не обидел, одарив его чином младшего королевского библиотекаря. Служба у обоих пока была непыльная, по сути, они были предоставлены сами себе да еще получали за это ежемесячное жалование.