Жизнь начала мало-помалу налаживаться. Так было до тех пор, пока Итель не стала пытаться связаться с наемником. Зеркало Леокаллы раскалялось не на шутку, свидетельствуя о том, что кто-то пытается выйти на связь. Верлас не знал, что говорить Итель, и предпочел не выходить с ней на связь. Но она не унималось, делая попытки достучаться до него каждый день. Наемника это очень тревожило, но он был уверен, пока посланница Башни находится в неведении о ходе дел, его девочки будут живы и здоровы.
Ферсфарас в беседах часто спрашивал наемника о его Боге. После некоторых размышлений он распорядился почитать Бога Живого и приносить ему ритуальные жертвы в виде сжигаемых молодых ягнят и козлят, как и прочим богам, которым поклонялись королевские подданные, а их в Замнитуре было не меньше, чем в Гралии.
Кутхар сразу после боя под Стоулроком покинул Ферсфараса и гральцев, направившись налаживать оборону королевства и решать какие-то свои кудесницкие вопросы, в чем он держал ответ исключительно перед своим господином, поэтому в эту часть его дел наемник посвящен не был.
Не появился Кутхар и при отплытии правителя на восток. Как видно, был очень занят. О нем никто не вспоминал, ни король, ни его приближенные в беседах со своим повелителем, свидетелем которых доводилось быть наемнику. Сам же Верлас не пытался что-то разузнать о нем, так как опасался, что излишнее любопытство может быть как-то не так понято. Он вообще по возможности не задавал лишних вопросов, хотя многое в жизни замнитурского королевского двора ему было непонятно.
В ходе пребывания Верласа в качестве человека из свиты короля самым искренним и желанным собеседником для наемника, как ни странно, стала Раника Фернетет. Она, когда была в настроении и если брата не было поблизости, довольно охотно общалась на разные темы и оказалась очень даже компанейской натурой. Верлас проникся к этой женщине неподдельным дружеским интересом как к опытному и всезнающему советчику-рассказчику. Раника, казалось, была только рада появлению такого вот благодарного собеседника и словно изливала ему свою душу. Фернетет, к тому же, была, по крайне мере, на словах, безмерно благодарна наемнику, спасшему ее тело и душу. Про второе никто вслух особо не говорил, но Раника давала понять, что знает, от чего была спасена гральцем, и, как видно, эта внутренняя хворь была куда страшнее любых внешних ран, которые нанесли ей слуги упырей, излечить которые также оказалось под силу обретшему новые таланты Верласу.
Итак, плаванье, каким бы оно не было утомительным, окончилось, море нехотя прощалось с людьми, спешащими покинуть ее просторы. Оно, как ворчливая старуха, измывалась над ними весь путь и в довершение решило выдвинуть мореплавателям счет к оплате с претензиями.
Вот и гральская земля.
Гавань О’Леосса имела пологий берег, но уже в паре махов от нее земля резко вставала на дыбы, делая высадку на сушу вне гавани крайне не легкой задачей.
Гарлион стоял на возвышении, чуть в стороне от гавани-порта. Между ними пролегали сады, но сейчас эта земля была черной, и причиной тому явилась не оттепель, везде, насколько было видно невооруженным глазом, все еще лежал снег, она же была выжжена в результате сражения, что недавно тут развернулось. Сам гарлион О’Леосс тоже выглядел так себе. Его внешние стены были сильно потрепаны, а местами просто разрушены. Над ним то тут, то там поднимались клубы дыма, а местами и столбы огня взметались к небу, будоражимые злым ветром. Гарлион горел, а значит, штурм, скорее всего, удался и воины, совсем недавно послушные и дисциплинированные, превратились в сброд мародерствующих убийц и насильников.
Король несколько раз на званых ужинах, коим довелось случиться в долгом плавании, говорил Верласу и его товарищам, что не желает штурмовать О’Леосс, так как этот гарлион должен стать его новой столицей. Ферсфарас мечтал переселить свой народ, заняв восточную часть Гралии до самого Т’Бола, то есть ту часть ее земли, которая пустовала после гражданской войны, расколовшей единую некогда страну на части и выкосившей большинство ее населения. Наиболее жестокие бои с войсками жрецов век тому назад случились тут, на востоке. Все здешние гарлионы были частично или полностью разрушены и пришли в запустение, так как не было кому их восстанавливать.
Ферсфарас отдал приказ оставить О’Леосс в целости и сохранности, но, как видел наемник, или король солгал, или кто-то должен был дорого поплатиться за самоуправство.