Мелем хотел заговорить, но не смог даже приоткрыть рта. Дыхание замерло в груди, холод тянул свои щупальца к его сердцу.
Тут послышался рык, и верный друг человека самоотверженно ринулся в бой, клацая зубами, пытаясь ухватить ногу нематериального духа, вызванного из вечного сна. Собака не поняла, как видимое может оказаться нематериальным, пройдя сквозь ногу статуи и кубарем полетев к краю бездны.
Мелем было сорвался с места, чтобы не дать другу свалиться вниз, но не смог даже пальцем пошевелить.
В груди кольнуло. Человек ощутил, как сквозь его сердце проходит ледяная игла. В глазах потемнело. Последнее, что видел Мелем, был балансирующий на краю пропасти Корноух, который лихорадочно молотил своими лапали по гладкой, отполированной ветрами, песком, водой и огнем плитам портика.
«Корноух!» – беззвучно завопил Мелем, когда он, почувствовав головокружение, стал терять ориентиры в пространстве, теряя под ногами землю.
И вдруг тело снова ожило. К бывшему рабу опять вернулась гибкость членов. Но момент был утерян, Мелем падал на пол. Все, что он успел, так это сгруппироваться, чтобы смягчить последствия падения.
Раздался смачный шлепок, Мелем лежал на плитах.
Он тут же попытался подняться, безуспешно ища глазами собаку.
– Корноух! – завопил во всю глотку Мелем, благо сейчас этому больше ничто не мешало, ни сковывающая стужа, ни падающая с небес вода-песок, остановившая свое извержение с неба-земли на какое-то время.
Не успел Мелем что-либо сообразить, как его виски сдавили тиски нестерпимой ураганной боли. Он тут же рухнул на колени, обхватив голову руками.
Тут все его нервы словно оголились, и он ощутил стеганувшую по всему телу волну судороги и множественные уколы, вызвавшие за собой ноющую боль. Стерпеть это было выше человеческих сил. Его спасением должно было стать беспамятство, но оно не думало наступать.
Было настолько больно, что глаза бывшего раба полезли из орбит, вены буграми вздулись по всему телу и его начало трясти в конвульсиях.
Как неожиданно все началось, так же неожиданно все окончилось, и Мелем снова свалился на плиты без сил, тяжело дыша.
«Что это было? Что со мной?» – лихорадочно всплыла в обожженном болью сознании шальная мысль, которая тут же, как одинокая без седока пустившаяся в бешеный спурт кобыла, скрылась в недрах затуманенного разума.
– Хочешь повторю? – раздался ниоткуда вопрос в голове бывшего раба.
Он сначала подумал, что его задает Летлиоликан, но быстро понял, что это не он. Жрец звучал более мягко, когда говорил без слов, этот же голос был будто выкован из стали, требовательный, не терпящий неповиновения.
– Нет, не хочу. Кто ты и что от меня хочешь?
И снова волна боли окатила бывшего раба. Холодная испарина покрыла все его тело, мелкие сосуды по всему его телу полопались. Его стошнило. Рвота не прекращалась до тех пор, пока желудок буквально не вывернуло наизнанку.
Боль отступила, и голос спросил:
– Скажи, что пускаешь меня.
Мелем, наученный горьким опытом, тут же произнес:
– Я пускаю тебя.
Абсолютная тьма поглотила все вокруг. Мелем не понимал, где находится. Руки, ноги, он не чувствовал их, не чувствовал своего тела. Стало не просто страшно, он почувствовал какую-то обреченность случившегося, хотя сам еще не совсем понимал, что произошло.
Во тьме зажегся свет. Мелем увидел перед собой небольшое, похожее на слуховое окошко. Он захотел оказаться перед ним и в тот же миг оказался, не отдавая себе отчета, как это произошло. Через окошко он увидел огромную тронную залу, в которой стояла ожившая статуя, одетая теперь в необычные, золотого оттенка, одежды, свободно сидевшие на ней. Божество повернулось к нему и сказало:
– Я Дай О’За. Ты мой раб, а я тебе господин. Теперь твое тело мое. Но я не стану тебя уничтожать. Я милостив к тем, кто мне покорен, поэтому позволю тебе подглядывать за мной, чтобы скрасить твои серые будни, а иногда даже чувствовать то, что чувствует некогда бывшее твоим тело.
Одна из стен зала растворилась, и раб увидел то, что раньше видел посредством своих глаз. Пред ним простирался бушующий пылающий океан. Его тело развернулось и направилось к лабиринту, следуя за путеводной нитью, ведущей к жрецу Летлиоликану.