Дай О’За подошел к ответчику и приказал:
– Поднимись и встань прямо.
Жрец безропотно подчинился.
– Надеюсь, это все плохие известия, которые мне следует знать.
Летлиоликан колебался.
– Что еще? – негодуя, испепеляя взглядом собеседника, спросил Дай О’За.
– Когда мы совершали каури, без пса, то Мелем, тот в чьем теле вы находитесь, вытащил из небытия результаты неудачи, демонические сущности. Они наводнили Гралию, но мы их постоянно отлавливаем и убиваем.
– Убиваете?! – завопил оживший идол, после чего выхватил из ножен, висящих на поясе одного из рабов ритуальный короткий меч, и с размаху рубануло по шее Летлиоликана.
Голова жреца от сокрушительного удара взмыла вверх. Фонтан крови хлестнул из обрубка шеи, заливая все вокруг. Кровь замарала лицо и одеяния Дай О’За. Но это не смутило или расстроило божество, а, напротив, насколько ощутил Мелем, успокоило хозяина. Никто, наоборот, испытал жалость и огорчился, став свидетелем казни, ведь Летлиоликан был добр к нему, но, правда, только к нему и ни к кому больше.
– Не сожалей об этом выродке, – сказал Дай О’За, обращаясь без слов к Никто. – Он не стоит сожалений. У него на руках столько крови, что по нему давно топор палача плакал. Свершилась справедливость и только.
– Ты, с рыжей бородой, – сказал Дай О’За очередному присутствующему тут жрецу, который тут же встал, содрогаясь от страха. – Ты все это время думал о том, что от меня утаивал этот глупец, Летлиоликан. Скажи об этом вслух.
– Мой господин, повелитель, – запинаясь, заговорил рыжебородый. – Есть еще одна беда: океанический щит поврежден, на территории нашего соседа в королевстве Замнитур появились слуги богини возмездия. Они сошли на землю на падающей звезде. Когда стало ясно, что звезда немыслимым образом преодолела щит, мы пытались разрушить ее, пустив в нее два копья, но тщетно. После удара она разделилась на две части. Одна упала в Замнитуре. Вторая рухнула в море, точно место определить не удалось.
– Немезида, – с каким-то вожделением произнес Дай О’За. – Это ужасно и прекрасно одновременно. А ты, мой рыжебородый раб, молодец. Хоть и на тебе есть вина за плохую новость, но так как ты мне желал сообщать ее, а другие пытались утаить, то я одарю тебя.
Мелем почувствовал вспыхнувшую внутри божества жажду крови и понял, что ничего хорошего сейчас не произойдет.
– Вырезать под корень весь этот бесполезный совет, – приказал он своим мускулистым и вооруженным ритуальными мечами рабам. – Всех, кроме рыжей бороды.
И началась бойня. Мелем был бы рад закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого, но он не мог ни отвернуться, ни зажмуриться. Жрецы кинулись в стороны, скрываясь пусть и от малочисленных, но в отличие от них вооруженных рабов, которые с нескрываемым удовольствием принялись вырезать своих недавних господ. Очень скоро весь пол и стены были залиты кровью. Телах убитый валялись повсюду.
Мелем от увиденного впал в ступор, он отрешенно наблюдал за происходящим, все его чувства разом притупились, а его хозяин, меж тем, торжествовал, следуя к единственному выжившему жрецу, перешагивая тела казненных.
– Жизнь, вот моя награда, как она тебе на вкус? – сказал Дай О’За, беря за подбородок жреца и поворачивая его голову из стороны в сторону, оценивая что-то, что было понятно только божеству.
Выживший трясся и рыдал, не в силах что-то ответить.
– Ты станешь главой Башни Драхмаала, моим первым жрецом. А эти дикие рабы, что верно исполнили данный им приказ, станут моей личной стражей, моими кровными немиторами. Ты понял?
– Да, – еле выдавил из себя жрец.
– Иди и сообщи мою волю всем мои слугам, живущим под властью Башни Драхмаала.
Жрец засеменил к двери, трясясь от ужаса.
– Стой, – окликнул его Дай О’За. – Так не пойдет. Облик моего слуги должен быть подобен облику его господина, то есть меня. Если ты выйдешь за эти двери и не будешь соответствовать моим требованиям, то лишишься оказанного тебе доверия. Ступай и не подведи меня.
Жрец разом преобразился. Страх, словно по мановению волшебной палочки, покинул его. Мелем через теперь не свои глаза видел совершенно другого человека. Метаморфоза поразила Никто, что явно почувствовал Дай О’За и радовался эмоциям своего раба.