– Что хотят, не знаю, а ведет их какой-то Кара Рок, так вроде. Странное родовое имя, лично я слышу его впервые. Но звучит грозно.
Девушка, соглашаясь, кивнула и тут же уточнила:
– Откуда все узнал?
– От людей нашего общего знакомого, паршивого такого актеришки, – съязвил Верлас.
Калия быстро поняла, о ком речь, и благоразумно не стала озвучивать знакомого имени.
– Он, – продолжил Верлас, – считает, что нам следует выдвинуться в поход сегодня вечером.
– В смысле? – удивленно спросила девушка. – Ни я, ни ты не можем сорваться отсюда, куда хотим, пока не получим решение по нам от великого гарла. Ты же сам знаешь, что единицам разрешили свободно находиться на территории Гралии, после того как нас, всех пленных из О’Леосса, в знак доброй воли замнитурцы передали представителям Алеана Леорана в порту Клиол вместе с предложением о мире.
– Не думай об этом…
– Как не думай? Тебе все равно, ты тут под вымышленным именем, а я-то под своим. Если что, сразу стану вне закона. Ты что не помнишь, почему я служу в гральской армии?
– Не перебивай меня, Калия, а дослушай, тогда и вопросами не станешь меня осыпать, как градом стрел. На, посмотри.
Верлас протянул собеседнице скрученный лист бумаги.
Калия быстро приняла его и пробежалась по написанному. Из содержания документа следовало, что она и он свободны и могу следовать, куда захотят. Девушка не поверила своим глазам, но быстро сообразила, каким образом все так благополучно разрешилось.
– Подделка или за деньги внесли?
– Второе, – лаконично пояснил Верлас.
Калия встала и прошлась по комнате, прикидывая, сколько времени займут сборы.
– За час до заката выходим, – облегчил ее задачу наемник. – Я и Регрон будем ждать тебя у старых ворот.
Она кивнула в ответ, после чего он так же с подозрением, как и при первом появлении у нее, окинул взглядом комнатку и ушел восвояси.
Калия имела немалый скарб, который ей было позволено забрать с собой из О’Леосса. Впрочем, многим высокородным при погрузке на корабли позволили сделать то же самое.
«Надо собираться, но как же не хочется этого делать. Лучше поеду налегке», – решила она и, подхватив с комода небольшую книжку неизвестного автора, завалилась на свою кровать, увлекшись чтением о странствиях и любовных переживаниях молодого гордара.
Рассказ был написан легким языком, с юмором, поэтому страницы быстро листались, а объем непрочитанного неумолимо сокращался. Когда она, потягиваясь и зевая, закрыла книгу, то обнаружила, что Ченезар уже серьезно опустился к горизонту, а значит, назначенное время вот-вот настанет.
Она встала и подошла к окну, подставив светилу лицо, греясь в его лучах.
«Говорят, что от света Ченезара высыпают веснушки, но это точно не про меня, у меня от его раннего летнего света только волосы светлее становятся и все. А вот у многих моих родных из одуума Хрустальный ручей веснушек становится столько, что их можно не узнать, сравнивая с зимними версиями себя же?
Калия наконец решилась, достав походный мешок: она покидала в него самое нужное, переоделась в теплую дорожную одежду и, попрощавшись со своим успевшим стать родным приютом, вышла вон.
Спустившись вниз, она разыскала хозяина красного дома, заплатив ему за то, чтобы ее вещи были сохранены в кладовой у него до ее возвращения, и попросив оседлать ее кобылу. Хозяин ухмыльнулся в ответ, что означала его улыбка, осталось недосказанным.
Хель Ра вышла на улицу. И тут же поняла, что погорячилась с теплой одеждой, на улице было довольно тепло. Снег, лежавший тут и там, обильно таял, согреваемый лучами Ченезара, от земли поднимались струйки пара. И хотя небо было малооблачным, но пар неминуемо сформирует облака, которые прольются на землю Гралии доджем.
Поворот за поворотом, и Калия у старых ворот.
Верлас и неразлучный с ним товарищ по имени Регрон, а также их Пес стояли возле навьюченных тюками лошадей и о чем-то судачили. Заприметив девушку, они умолкли и терпеливо стали ее дожидаться, а вот Пес, который не отличался терпением, приметив Калию, сорвался с места и помчался к ней навстречу, радостно потявкивая и виляя хвостом.
– Ты опоздала, – заметил Верлас, обращаясь к Ра. – Мы тут полчаса стоим и мозолим всем глаза.