– Это правило касается и горских девушек?
– Безусловно, – вздернув подбородок, по слогам произнесла она.
– Хорошо, я запомню твои слова. Я хоть с горцами давно имею дело, но эта простая истина от меня как-то ускользала.
Калии понравилось, как на ее в общем-то дерзкие слова отреагировал наемник. Хотя, что было от него ждать, ведь кодекс чести людей его ремесла недалеко ушел от правил горцев.
– Квакша, Квакша, – словно пробуя на вкус прозвище связного разбойников, произнес Верлас, поинтересовавшись: – Откуда такая кличка?
– Все просто, – охотно пояснила она, – у этого малого улыбка от уха до уха, когда рот раскрывает, такое зрелище! Б-р-р.
– Ему что, кто-то помог с этой причудой, или он таким на свет родился?
– Помогли.
– Да. При его ремесле это еще не самое страшное, что могло случиться.
Дальше они поехали молча.
Спустя пару часов на северо-западе стали видны укрытые соломой крыши нескольких домов.
– Нам туда, – указала девушка в ту сторону, и троица, скорректировав свое движение вперед, отправилась в направлении поднимающихся над крышами столбов дыма.
Они решили срезать и погнали коней через поле.
Земля, напившись талою водой, была мягкой, комья чернозема вылетали из-под копыт лошадей, поэтому, дабы не перепачкаться, всадники двигались, выстроившись в шеренгу.
Калия погрузилась в свои мысли. Хотя она и не показывала своей неуверенности, но в глубине души совершено не была уверена в хорошем исходе их затеи с Годортом Саро. Сила сейчас была не на ее стороне, поэтому горцы могли предать ее, как в свое время предали ее отца, когда стало ясно, что восстание, не начавшись, уже обречено на поражение.
Ближе к полудню они наконец подъехали к поселению. Оно стояло в чистом поле, вокруг него не было никаких укреплений: ни рвов, ни стен, ни даже защитного вала. Тут было два десятка строений, среди которых выделялся красный дом, трехэтажное здание из желтого кирпича с высоко поднятой крышей.
На единственной улочке, пересекавшей все поселение, не было ни души, поэтому троица направилась прямиком к красному дому, чтобы организовать свой постой.
Дорога в поселении была вымощена необычными для тракта черными пористыми плитами. Домики все больше свидетельствовали о низком достатке их владельцев. Никаких бросающихся в глаза достопримечательностей тут не имелось. В общем, глазу зацепиться было не за что.
– Не многолюдно тут, – между делом заметил Регрон, а Пес, что семенил возле его кобылы, задрал морду и тявкнул, будто соглашаясь с двуногим товарищем. – И в полях вокруг никого, тут словно все вымерли.
Верлас без слов снарядил арбалет и положил его на колени, готовый в любой момент применить его по назначению.
Калия неодобрительно покачала головой, но от реплик воздержалась.
«Может, тут жителей и не осталось после смутных дней конца лета прошлого года. Главное для нас, чтобы красный дом работал и Квакша был там».
Подъехав к постоялому двору, троица спешилась и, привязав коней, направилась внутрь, при этом благоразумно оставив Пса присматривать за лошадьми.
Холл красного дома встретил гостей недружелюбно. Тут царил полумрак, обеспеченный почти повсеместно загороженными плотными занавесями, не дающими лучам Ченезара попасть внутрь. В камине не горел огонь. Воздух был влажным, спертым и затхлым, местами на стенах поблескивал черный грибок.
«Выглядит нежилым, – тут же решила Калия. – Что за невезение?»
Далеко внутрь гости заходить не стали. И если Калия и Верлас сделали пару шагов внутрь, то Регрон вовсе остался в дверном проеме, держа в руках переданный ему наемником арбалет.
– Нет тут никого, – сказал за всех вслух бывший страж то, что у каждого витало в сознании.
– Пожалуй, ты прав, – согласился с товарищем наемник, проведя пальцами по одному из столов, отчего на его поверхности остались две чистые бороздки. – Тут пыли, как если бы всю зиму эту халупу никто бы не убирал. Да и пахнет гнилью какой-то, болезнью. Нечего тут делать. Надо убираться.