Лежишь и смотришь в потолок.
Там, средь древесной пасторели,
Судьба связала узелок.
Я вижу разные сюжеты –
Природу, сказочных существ.
Предстали будущего скрепы
И были прошлого все здесь.
Вот старый дуб среди младой дубравы,
Тут дом и сад моих забытых грез.
Дорог клубок, вопросы и ответы,
Вся мудрость, что познать, увы, не смог.
Вот гневный ветер тучи нагоняет,
Я слышу, как уже грохочет гром,
А сам лежу и мирно засыпаю,
Уж веки сомкнуты, наполнен дремой дом.
Теплый ветер колыхал тяжелую, расшитую золотыми нитями бордовую подвязанную к стене ткань занавеси окна, через которое в обеденный зал имения Саваатов проникали приятные ароматы цветущего сада. Календарная зима 1203 года от начала первого царства еще не закончилась, но ее дни были уже сочтены, на пороге в полный рост стояло лето.
– …раз так, то сейчас же отправляйся к нашему гостю, и к празднику у тебя будет самое красивое платье! – закончила свою речь Лета Саваат.
– Мамочка, я так тебя люблю! – сказала Алеаланна, обняв свою мать. – И пусть мне все обзавидуются. Я буду самой красивой на празднике Ченезара.
– Моя маленькая царица, что у тебя платьев не хватает? – наигранно недовольным тоном проворчал Теолон Саваат.
Леа отстранилась от матери.
– Хватает, только их я уже надевала, их все видели.
– Вот и хорошо. Те платья, что все уже видели, всем понравились, поэтому, чего тратить деньги, пойдешь в старом, – продолжал подначивать дочь отец.
– Папс, это нечестно, мама уже пообещала, что у меня будет новое платье!
– Нет, нет и нет, ничего не хочу слышать. Пойдешь на праздник в старом!
Девочка, возмущенно взглянув на отца, повернулась к матери, ища у нее поддержки.
– Теолон, перестань ее дразнить! – укоризненно одернула мужа Лета Саваат. – Это же ты, как будто невзначай, завел разговор о мастере-швее из столицы, который заехал в твой варт на пару недель по твоему же приглашению.
– Нет, и все!
– Знаешь что, надоело мне играть в твои игры, мы договорились сделать Алеаланне подарок. Так зачем ты затеял этот балаган. Сам меня просил помочь сделать Алеаланне приятное, и теперь ее задоришь.
Теолон сморщил лоб, сдерживая дернувшиеся в улыбке кончики губ.
– Ох, несравненная моя, умеешь ты испортить подарок!
– Ага, – уперев руки в бока, выпалила Лета. – Ничего я не портила, просто Леа уже не маленькая, она все прекрасно понимает, в том числе твои бездарные шутовские потуги.
Алеаланна действительно все понимала. Отец ее любил и баловал. Поэтому маленькую царицу не особенно и волновало, как ей будет преподнесен подарок – пошито новое платье к празднику, главное, что это произойдет. Леа была готова, выпрашивая, подыграть и отцу, и матери, разом став взрослой и серьезной.
– Ладно, – подытожил Теолон, как видно сожалея, что «игра» окончена. – Сдаюсь. Езжайте за платьями.
– Пап, а ты не поедешь с нами?
– Нет, я тут на хозяйстве останусь, извини, моя красавица, скопилось много дел.
Лета холодно взглянула на мужа, ничего не сказав.
Быстро собравшись, Леа вместе с матерью и Соей вышли во двор, где их уже ждал раторк. Возницей был Марол, который, конечно же, уже знал, куда нужно ехать. Он ожидал хозяйку, кормя из рук овсом лошадь. Увидев Лету, он немного комично склонился, приветствуя госпожу, его движениям мешал пивной живот.
Открывая дверь в раторк, раб, смотря на девочку, весело подмигнул ей. В ответ Леа одарила его своей лучезарной улыбкой.
Ченезар висел, высоко взгромоздившись посреди лазурного безоблачного неба. Было совсем тепло, о зиме напоминал только холод, который исходил от напитавшейся талыми водами земли. Между тем, женщины уже были одеты в легкие платья.
Раторк тронулся и покатился по мощеным улочкам Кенега. Колеса постукивали, дразня местных дворовых собак, которые выбегали к раторку и, кидаясь под него, облаивали. К счастью, это длилось недолго, они отставали, теряя к раторку интерес, спеша вернуться на свою территорию, поближе к домам.