– Соя, не беспокойтесь, с вашей подопечной все в порядке. Она очень хорошая девочка. Вот, помогла мне собрать мои покупки, которые я обронил.
Шуеш продемонстрировал кормилице непонятно откуда взявшуюся корзину, заполненную кульками и свертками.
Услышанное немного успокоило женщину. Она тяжело дышала от того, что спешила, ее глаза все еще продолжали быть широко распахнутыми. Немного переведя дух, она спросила:
– А вы, извините, кто такой и откуда будете?
– Меня зовут Шуеш. Я торговец из города-республики Венсия, что стоит на берегах Рельталгохолькла, торгую специями и лекарствами, такими как зерна кортиика.
Соя с подозрением окинула взглядом торговца и заметила:
– Не похожи вы на торговца. И как у вас тут идут дела?
– Дела ладятся. В сопровождении флота гордаров прибыл в ваш варт, и все бы хорошо, но я везу свой товар в Гралию Гербов, что за хребтами Твалирона, а сейчас путь туда не безопасен, ведь в долине, что за водами Анарикора, по-прежнему неспокойно. Приходится гостить тут. Думал продать весь товар в Кенеге, но никак не найду покупателя, который взял бы у меня все и сразу. Приходится перебиваться мелкими сделками.
– Почему вы так худы? Редко встретишь недоедающего купца…
– Худоба природная, в ней нет ничего предосудительного, она же не порок.
Соя расплылась в улыбке.
«Разве Соя стройная? – задалась вопросом Леа, девочка присмотрелась к кормилице и решила: – Нет, пожалуй, он нагло врет».
Женщина была ослеплена лестью нового знакомого.
Шуеш ловким движением свободной руки быстро открыл один из свертков, что покоился в его корзине, извлекая украшенный диковинным орнаментом шелковый платок.
– Это вам! Он очень будет к месту на ваших изящных плечах.
Соя, одарив торговца лучезарной улыбкой, приняла платок и повернулась к широкому стеклянному окну торговой лавки, что была по соседству, принялась разглядывать подарок на своих плечах.
Шуеш повернулся к девочке и, немного склонившись, негромко сказал:
– Вот видишь, маленькая царица, все выходит так, как я и говорил. Еще увидимся.
Худой мужчина выпрямился и, бросив Сое через плечо:
– А теперь извините, мне нужно спешить, дела! – поспешил уйти, свернув на улочку, где недавно скрылись попрошайки.
– А… – опомнившись, хотела что-то сказать Соя, но Шуеш уже и след простыл.
Женщина озадаченно посмотрела на девочку и, пожав плечами, сняла с них платок, ловко свернув, убрала в свою корзину. И это было сделано вовремя, потому что Лета как раз вышла из храма Леокаллы.
Они снова были вместе, и их ждали платья. Соя как ни в чем не бывало стала что-то рассказывать о сделанных покупках Лете, а Леа, стараясь не отставать от взрослых, шла немного позади.
«Откуда Шуеш узнал, как меня зовут мои отец и мать, мои домашние? Ведь «маленькой царицей» меня называют только они. Может, услышал от кого-то на улице? Ведь в варте он живет не первый день».
Пока Леа пыталась разгадать загадку, она миновала поворот на ту улочку, где скрылись попрошайки и позже Шуеш. Увиденное заставило девочку содрогнуться. Страх от понимания того, что открылось ее глазам, заставил застыть на месте. Перед ней была не улочка, ведущая с площади, а тупик – стены смыкающихся домов из кирпича, нависающие над мостовой, мощеной розовым мрамором, и ни единой двери или окна, куда бы мог умыкнуть человек.
Часть VI Глава 5. Куколка
Приятно быть любимой дочкой,
Желанной, в центре обожанья.
Ты лучше всех, и это точка,
Ты светлый лучик мирозданья.
Теолон Саваат в окружении своей семьи и канутов сидел на широкой открытой террасе, примыкающей к его дому, а во дворе стояли просящие, отгороженные от наместника плотным строем стражников.
– Господин, – обратился к Теолону старший из присутствующих канутов, – теперь необходимо рассмотреть обращение Левира Кнола. Он утверждает, что его сосед Леонид Серван незаконно присвоил его землю, поставив новую ограду вокруг своего имения.
Теолон сморщил нос и посмотрел на дочку, которая откровенно скучала, присутствуя на церемониальном суде наместника варта, на котором по традиции должны были присутствовать его домочадцы. Алеаланна уже успела пересчитать всех шустрых воробьев, что садились на ветки размашистой старой яблони, усеянной по случаю возращения теплых дней цветками. Дерево росло как раз возле террасы. Отец на исходе каждого лета грозился спилить его, но каждый год то ли забывал о своем обещании, то ли жалел яблоню. Дурманящий аромат яблоневого цвета пьянил, манил к себе гудящий рой суетящихся пчел. Девочке успели наскучить фантазии по превращению в воображении кучевых облаков, проплывавших по небу, в различные фигуры животных. Она уже напилась чаю с легким воздушным печеньем и теперь желала поскорее пойти погулять по варту или сходить к Анарикору, посмотреть, как его бурный поток несет остатки льдин, что сковывали его воды в дни пика зимы.