Леа уже совсем позабыла о недавних холодах, ее сердце было открыто грядущему лету. Правда, одеться на суд пришлось в теплое платье с подъюбником, а на ноги натянуть сапожки, все потому, что мама боялась сквозняков и их последствий – болезней. Спорить было бесполезно, поэтому ребенку пришлось сдаться на милость взрослых.
– Это последнее обращение на сегодня, – отрезал отец, обращаясь к кануту, и от этих слов Алеаланна повеселела, у нее проснулся интерес к процессу суда.
– Диву даюсь, – продолжил, не обращаясь к кому-то конкретно Теолон, – иногда мне кажется, что эти людишки никогда не перестанут донимать меня своими дурацкими прошениями. Извести меня хотят.
Ряды стражников разомкнулись, и на ступенях террасы предстал одетый в богатые одежды проситель.
– Господин, я Левир Кнол, живу недалеко от варта, у зеленой заводи. У меня небольшой земельный надел – семь сотен локтей вдоль реки в ширину и пара сотен в длину. Восточнее моей земли находится имение Леонида Сервана. По праву земли я разрешаю ему и его рабам проходить через мои земли к водам Анарикора. Люди Сервана стали злоупотреблять своим правом. Они не только забирали воду из реки и рыбачили, но и стали перегонять через мои земли скот на водопой, губя пахоту. Поэтому я запретил им проход, поставив охранять свои границы двух рабов. Серван стал грозиться, что я пожалею о сделанном. В начале зимы он решил восстанавливать забор, который разделяет наши земли. Когда он закончил, я понял, что этот жадный кнез прихватил себе мои земли длиной в три локтя вдоль всей моей восточной границы с ним. Прошу тебя, о великий и мудрый наместник, не допусти раздоров и крови, встань на мою сторону, пусть Леонид Серван отдаст мне мое и поставит ограждение своего имения там, где положено по праву земли. Пошли канутов, чтобы они вымерили и указали на место, где граница, а потом пусть они проследят за тем, чтобы мой жадный сосед выполнил все, что ему предписано.
Теолон склонил голову к старшему из канутов и принялся с ним обсуждать судьбу прошения.
Леа рассматривала просящего. Мужчина был уже не молод, немного полноват и сутулился. На его голове сверкала под лучами Ченезара большая, похожая на блин лысина. Левир Кнол был рад, что его дело слушают. Кончики губ Кнола были приподняты вверх.
Те же из просителей, кто стоял за цепью стражников, имели на лицах кислые мины. Уйти они не могли, такой поступок – пренебрежение к власти.
– Слушай меня, – закончив переговоры, обратился к Кнолу Теолон. – Я услышал тебя и выполню твою просьбу, но с сегодняшнего дня ты, согласно праву земли, откроешь доступ к воде Леониду Сервану и его людям. А если он или принадлежащие ему рабы опять злоупотребят своим правом, то отвечать придется Сервану передо мной лично. Также он в течение ближайших десяти дней заплатит в казну вину в размере ста серебряных гралов и оплатит работу моих рабочих, которые возведут забор в положенном месте, снеся самострой. Если Леонид Серван выполнит что-то не в срок или не так, то проход по праву земли для него будет запрещен. Его высекут прилюдно на моем дворе, это мои люди делают замечательно, лучше всех в Кенеге. Пусть тогда он молится всем богам, чтобы вернуться с той порки живым. При этом вину в сто монет и оплату работы и материалов с него никто не спишет.
Услышав решение по делу, толпа недовольно ухнула, и это было не удивительно, ведь большинство из просителей были высокородные, их спины не знали кнута или плети.
– Что?! – выкрикнул наместник, обращаясь к толпе. – Не довольны! Так знайте, что я власть в этом варте и поставлен я над вами великим гарлом Гралии, чтобы вы научились чтить наши законы, уважать правителей и знать свое место! Или вы позабыли кровавую баню, что устроил Алеан Леоран на площади Правосудия. Так я могу напомнить. Такое право у наместников в вартах теперь есть! На сегодня все!