«Спасите, помогите! Какая же скукота эта история. Таск, мой братец, ему нужно читать эти глупые рассказы о царях и сражениях, он любит всю эту чушь, но не я. Да уж, жаль, что он никак не вернется домой. А как было бы хорошо, если бы он снова вернулся и с ним приехала моя подружка Калия».
– Горские одуумы, несмотря на поддержку Талько О’Леосса, так и не получили обещанной полной независимости, так как по Клиолскому договору от 1108 года независимость должна была быть дана новому объединенному царству горцев под твердой рукой одного правителя, выбранного ими из своей среды, что им сделать не удалось. Более двадцати лет властители из халруимов вели жесткую междоусобную войну, которая окончилась военным походом Калия Леорана. Горцы после преклонения перед миротворцем вновь стали неотъемлемой частью Гралии.
«Все, не могу».
Девочка сдалась. Она положила перо в шкатулку и, выпрямившись, подняла руку. Учитель не сразу заметил, что ученица перестала писать и произнес еще несколько фраз ужасным нудным голосом. Но вот поднятая рука девочки была замечена им.
– Алеаланна, что случилось? Говори.
Девочка собралась с силами и, вздохнув, выпалила:
– У меня разболелась голова. Сегодня я присутствовала на суде наместника и перегрелась под лучами Ченезара.
Девочка закатила глаза и принялась быстрыми движениями растирать указательными пальцами виски.
– Вот терпела до последнего, слушала ваш увлекательный рассказ и записывала, но сейчас понимаю, что сил терпеть боль больше нет!
Учитель встревоженно посмотрел на ученицу и, подойдя к ней, положил свою ладонь на ее лоб.
– Возможно, у тебя начинается жар, – задумчиво протянул он, а потом вынес вердикт. – На сегодня, думаю, стоит прекратить наше занятие. Я сейчас же позову Сою и сообщу вашему отцу.
– Ой, ой, – испуганно произнесла Леа. – Папе говорить не надо.
– Почему это? – насторожился учитель.
– У него и так хватает забот. Да и сегодня для него был такой сложный день. Я видела, как ему было трудно решать споры. Когда все закончилось, он выглядел таким усталым.
Говоря, Леа усиленно стала тереть виски, стараясь показать, как же ей плохо.
– Может, вы и правы. Действительно не стоит говорить вашему отцу. Соя! – наконец позвал он кормилицу и позвонил в колокольчик.
Соя, которая сидела во время занятий в соседней комнате, тут же прибежала на зов и, быстро во всем разобравшись, отвела девочку в спальню, направив прямиком в постель, положив на лоб теплый компресс.
– Соя, я хочу побыть одна, – умирающим голосом сообщила Леа.
Кормилица покинула ее. Как только шаги Сои стихли, Алеаланна сняла компресс и, кинув его на прикроватный столик, вытерла рукавом лоб, села, свесив ноги с кровати.
– Паучки, паучки! – позвала она, шаря глазами по комнате, пытаясь увидеть своих любимцев. Они не заставили себя долго ждать, на прикроватный столик заполз паук по прозвищу Краснощекий, самый крупный из ее зашкафных товарищей.
– Краснощекий, как я рада тебя видеть!
Девочка протянула руку, и паук заполз на ее повернутую кверху ладонь. Леа поднесла гостя к носу и стала рассматривать его, а он смотрел на нее.
«Как твои дела?» – в мыслях задавала вопрос девочка.
А потом в мыслях сама себе ответила за него: «Я плел новую паутину за шкафом и поругался с соседом по углу Безлапкиным. Чуть было не съел его, но он убежал от меня на подоконник».
– Так нельзя! – в голос возмутилась девочка, она опустила паука на колено и шепотом позвала: – Безлапкин! Выходи! Я тебя помирю с Краснощеким.
Как бы странно это не прозвучало, но спустя мгновение из-под кровати выбежал, прихрамывая, новый паук. Он прыгнул на ногу ребенка и шустро поднялся, остановившись рядом с Краснощеким.
– Миритесь! – потребовала Леа.
Пауки поднялись на задних лапках и принялись обниматься, гладя панцири друг другу.