– А почему, когда вымоешься, теплый воздух в комнате кажется холодным? – поинтересовалась у Сои девочка.
– О, это ты не меня спрашивай, а своих учителей.
– Так ты не знаешь? Ты же взрослая, неужели об этом никогда не задумывалась?
– Почему, задумывалась. Только какой прок мне искать ответ на такой вопрос. Ответ же очевиден. Я просто знаю, что это так, и все тут.
Девочке снова стало нестерпимо больно от действий Сои. Она, отдернув руку, укоризненно посмотрела на кормилицу.
– Ничего не поделаешь, красный корень не самая приятная на свете вещь, но единственное, что может помочь быстро вылечить порезы.
– Так уж единственное?
– По крайней мере, я не знаю других лекарств, которые так быстро заживляли бы раны. Пусть лекари заботятся о лекарствах. Мне же достаточно знать то, что они знают, как и чем что лечить. Если кто-то из них говорит, что нужно применить красный корень, так значит так оно и есть.
– Другие средства, наверняка, есть. Если бы ты интересовалась, то узнала.
Соя вздохнула, терпеливо выслушав упрек своей подопечной.
– Чего молчишь? Язык проглотила?
– Нет, не проглотила, а почти закончила…
Соя обмакнула палочку, обмотанную тряпицей, в густой раствор красного корня и смачно помазала самую глубокую рану, что красовалась на щеке девочки.
– Ай, ай, ай!
– Все! Одевайся, а потом приходи на кухню, время завтракать. Я пока пойду к Горту, попрошу, чтобы он разогрел тебе поесть.
– А потом пойду гулять?
– Нет, милая, – с нескрываемым удовольствием пояснила кормилица. – Потом ты пойдешь к учителям. Вот с ними и обсудишь все свои многочисленные важные вопросы.
Кормилица язвительно улыбнулась и вышла вон. Сое сильно досталось за то, что Леа сбежала. Всех подробностей наказания Алеаланна не знала, но подметила – до сих пор женщина морщила нос, когда нужно было садиться или вставать.
Девочка осталась одна. Она подошла к большому зеркалу, что висело на стене, и нарисовала на его запотевшей поверхности большой знак вопроса.
«Ох, почему же я чувствую себя виноватой? Вина не на мне, а на отце».
Девочка стерла ладонью вопросительный знак, оставив на стекле волнистую широкую полосу, через которую она теперь могла сносно рассмотреть свое лицо.
«О ужас! Какая кошка на тебя напала, «красавица»?»
Щеки, лоб, нос и шею ребенка покрывала причудливая сеть из чреды мелких и глубоких царапин, густо смазанных красным корнем. Ее лицо походило на грим шута из балагана.
– Да, – размышляла девочка вслух, – осталось только колпак нацепить и все, готова – выходи и пляши! Настоящее чудо в перьях, как скажет мама!
Алеаланна принялась вытирать волосы, продолжая разглядывать свое лицо в отражении.
«Так почему же я чувствую вину за собой? То, что ушла из дома, это плохо. Кто бы спорил! Но на то была веская причина. Это не я совершила плохой поступок. Нет! Это все он – двуличный предатель по имени Теолон Саваат. В том только его вина, не моя.
В общем, советь не давала ей покоя.
– Может, мне поговорить обо всем с мамой? – спросила у своего отражения Леа, и тут же ответила себе сама, но не вслух: «Это разобьет ей сердце! Разве этого хочешь, маленькая эгоистка?»
Леа положила расческу на раковину и принялась заплетать расчесанные, но еще влажные волосы.
«Но если я промолчу, то утаю правду. Проклятая советь тогда меня вконец замучает, никакого покоя не даст. Так что же мне делать? Вот, если бы Таск был сейчас здесь, рядом, я могла бы поделиться своей ношей с ним. Попросить его совета. Он бы мне чего-нибудь подсказал. Он умный и взрослый. А если бы с ним была Калия, то было бы еще лучше. Таску в таком случае я бы ничего не рассказала, он же мальчишка, в смысле мужчина, может меня не понять. Моя же новая лучшая подруга, уверена, помогла бы найти правильное решение. Как же плохо, что их нет рядом».
В этот момент Леа почувствовала, как по ее ноге, щекоча, забарабанили лапки кого-то из ее питомцев.