На пороге стояла Лета. Мама была одета в дорожную одежду – высокие кремовые сапожки, в которые были забиты серо-голубые узкие штаны для верховой езды, поверх бежевой блузки была надета голубая жилетка. Ее длинные волосы были сплетены в тугую косу, которая была причудливо завита, будучи уложенной на голове, образуя подобие дремлющей змеи, свившейся в клубок.
«Действую быстро и тихо!» – почему-то возникла мысль в голове девочки, она даже в первое мгновение подумала, что это мама говорит, но губы Леты были плотно сжаты.
Женщина аккуратно прикрыла за собой дверь и быстрыми шагами направилась к дочке.
«Только бы меня не услышали, – подумала Леа, и тут же поняла, что это не ее мысли, осознание пугало ее. – Если эти мысли не мои, то чьи?»
Лета, оказавшись у кровати дочери, присела на ее краешек. Она уже успела разглядеть, что Алеаланна не спит. Женщина осмотрела внимательным заботливым взглядом дочку.
«Как же тебе все объяснить?» – спросил голос в голове ребенка, и это точно был голос матери, Леа не могла объяснить, почему она так думает, но точно была уверена, что это именно она, сама сидит напротив и, не открывая рта, говорит.
«Как же тебе все объяснить, как же рассказать, что сейчас спозаранку тебе нужно встать и убежать вместе со мной из дома?»
Алеаланна села на постели и взяла мамину руку в свою, говоря:
– Привет мам. И далеко мы с тобой пойдем?
Лета удивленно посмотрела на дочку и машинально выдернула свою руку из детских рук.
«Она догадывается, просто догадывается. Успокойся, Лета, Леа ничего не знает о плане побега, просто догадывается, что ты и она куда-то сейчас пойдете. Все правильно. Ты одета в походную одежду, вот она и решила, что вы куда-то собираетесь».
– Мы поедем с тобой вдвоем в наш дом в столице. Отправимся в путь прямо сейчас, соберемся потихоньку, чтобы никого не разбудить, и выедем. Это будет нашей с тобой тайной. Хорошо? Твоему отцу я оставила записку, проснется и прочитает. Мы с тобой поживем немного в столице. Я хочу сделать тебе подарок к твоему дню рождения. Мы пойдем на представление балагана из далекого Рельталгохолькла. Они приехали недавно в гарлион Гралия, я слышала, у них есть, на что посмотреть, тебе понравится.
Мама улыбалась и старалась ничем не выдать своего волнения и страха, которыми она была охвачена сейчас.
«Лета, спеши! У тебя мало времени! Теолон может спохватиться в любой момент. Охрана на воротах и в саду сменится уже через четверть часа, и тогда все пропало. В утреннюю стражу будут охранять калитку из сада, сейчас же там никого нет. Нужно успеть, Лета, это последний шанс. Если ты с ней не уйдешь, к вечеру может так выйти, что тебя уже не станет. Кто знает, когда появится незваный гость?»
Алеаланну очень тревожили мысли матери и более не удивляло то, что она их слышит.
– Хорошо, мамочка, – решив покориться воле родителя, ответила Леа.
Девочка встала и надела извлеченную мамой из шкафа одежду, после чего они вместе принялись собирать дорожную сумку, плотно заполняя ее вещами для поездки. На какое-то время Леа перестала слышать голос матери у себя в голове, и это произошло так же внезапно, как и его предшествующее появление.
«Зачем нам скрываться от отца? – не совсем понимала девочка. – Утром он все равно узнает, что мы уехали, и если это будет не по его, то он вмиг нагонит нас. Бывало, убежит от нас раб, так отцовские воины, не пройдет и дня, как возвращали его».
– Вроде все, – заключила Лета, окинув взглядом собранные в дорогу вещи, поправляя севетор на дочке. – Можно идти.
Мама с трудом взяла дорожные сумки и направилась к выходу, Алеаланна последовала вслед за ней. У самой двери Лета остановилась и, обернувшись к девочке, попросила:
– Леа, прошу, идем тихо.
– Как мышки?
– Как две маленькие-маленькие мышки.
Мама открыла жалобно пискнувшую дверь и шагнула вперед, растворившись во мраке коридора. Леа, сделав глубокий вдох, поспешила за ней. Девочка, закрывая дверь, на прощание бросила взгляд на свою спальню. Ей почему-то стало очень грустно и тоскливо. Ее глаза заслезились, а в сердце кольнуло, и тут же по груди разлился жар.